А ладонью при этом ненавязчиво как-то накрыл ее грудь, начав играть с сосками. Не активно вроде, как и не осознавая… Но в обоих жаром откликнулось, ощутилось. Вторая рука Дамира, прижимая, прошлась по ее спине.

 Черт!

 Он же ее моментально воспламеняет до искр в глазах, как бенгальский огонь!.. Или это потому, что вечером слишком устали после работы и, приехав к нему после ресторана, откровенно это же и признали оба, решив просто совместно отдохнуть? Теперь вот тела свое требовали, наплевав, что два часа ночи?.. А сердце грохочет так, словно вполне успело отдохнуть, завел с пол-оборота. Тоня даже облизнула губы, пытаясь к разговору вернуться.

— Ты вдруг решил воспользоваться услугами нашей компании для инвестиций? — нахмурилась, с трудом удерживая мысль, когда наглые и совершенно беспардонные пальцы Дамира, добравшись до ее ягодиц, скользнули между бедрами Тони. — Не стоит…

 Ладонь Пархомова без церемоний, напористо проникла в пах, раздувая пламя, разгоняя кровь по телу, заставляя ее возбуждаться буквально в считанные мгновения, как и всегда рядом с ним… Предложение окончилось стоном! А эта нахальная рука с нажимом прошлась по ее плоти, размазывая влагу, что тут же обволокла пальцы Дамира. Словно все тело Тони к нему тянулось, ластилось. И он не скупился, гладил, надавливал, и возбуждая, и даря кайф. Да и его член тоже отозвался мигом на однозначные посылы тела Тони, почувствовала, как встрепенулась мужская плоть, начав давить в ее бедро, стремительно наливаясь жаром и кровью.

 А ведь при этом еще же и умудрялся беседу вести, чтоб его!

— Почему? Все мои друзья довольны таким сотрудничеством, — хрипло хмыкнул Дамир, глухо воздух втянул, со свистом почти, все же выдав, что и его накрыло до жажды.

— Я с нашими клиентами не сплю. У меня принцип…

 Пархомов расхохотался, резко перевернув ее и сам нависнув сверху, уперся по бокам Тони руками в матрас, его бедра уже в развилке ее ног, а член нагло и настойчиво трется о влажные складки, задевает головкой набухший клитор. Как ласкает, толкается, заставляет дрожать от непривычного, но такого сладкого ощущения, сильнее выгибаться. Понимает, что про презерватив напомнить нужно, а второстепенно, просто страсти хочется поддаться!.. И в глазах Дамира точно такие же мысли, отражение своего безумного желания и потребности видит…

— Принципы — штука неоднозначная, птичка. Зависит, что на другой чаше весов, — хрипло, уже словно с трудом, заметил Дамир, наклонившись к ней. Вновь толкнулся бедрами, хоть и не проникая во влагалище, а сильнее разжигая нужду Тони в нем. Потерся своими бедрами о ее, заставляя дрожать бешено. — Я вот раньше из принципа не целовался, но ради тебя…

 И Дамир наклонился еще ниже, напав на ее рот своим, языком внутрь! Прикусил губу, не больно, как током по всем нервам пробив. Так и не избавился от своих варварских замашек! Только она его и таким любила…

 Ох, мама дорогая! Последняя мысль как взорвала изнутри и разум, и сердце, и тело Тони! Смешалась с теми сомнениями и страхами, что и не давали уснуть все это время, переплавилась в настолько неистовое желание, что сил терпеть уже нету!

— Дам! — простонала ему в рот, сама вперед поддавшись, начала отвечать на этот поцелуй-покорение, вскинула бедра. Явно намекая, что пора бы уже завершать прелюдию.

 Член чуть скользнул внутрь, но замер в самом начале ее лона. Учитывая любовь Дамира к напору, нельзя было его титаническую волю не оценить!

— Ах, ты ж черт! — просипел Пархомов, дернулся. Его уже тоже трясло. — Ты меня в блин вечно раскатываешь, Тоня! Мозги на стену вышибаешь, полыхаю! — почти не отрываясь от ее губ, то ли с укором, то ли с диким восхищением, хохотнул он. — Но разум надо сохранить… Презервативы с твоей стороны на тумбочке, кажется, — нахмурился, словно пытаясь вспомнить, чуть приподнялся, дав ей возможность руку протянуть…

 Тоня перевернулась под ним, чтоб лучше видеть, заметила упаковку. Оба увидели и торопились, видимо. Дернулись тоже оба. Она первая ухватилась за презервативы… Но он воспользовался ее новым положением, однозначно придавил своим мощным и тяжелым телом сверху.

— Все, Тоня, у меня больше сил нет, — как-то грудным, низким тоном хмыкнул мужчина ей на ухо, укусил легко за мочку, лизнул затылок, погнав крупную дрожь по позвоночнику.

 Забрал упаковку и чуть ли не через секунду уже рывком вскинул ее бедра, ворвавшись в тело Тони сзади! Застонала, вцепившись пальцами в кожаную обивку спинки его кровати. Она и так была согласна, лишь бы Дамир в ней! Задрожала из-за мощной волны удовольствия, накатывающей от того, как он таранил ее тело своим, от того, с какой силой сжимал бедра Тони, словно всю ее хотел подмять, под себя упрятать! Завладеть ею… Пронзило, как молнией, когда он вновь то ли поцеловал, то ли укусил за шею, распластал по кровати. Не было никаких сил, да и желания, сдерживаться, просто позволила себе упиваться и этим кайфом, и мужчиной, уже не паря себе мозги…

— Ну так что, Тоня, ради меня предала бы свои принципы, как я ради тебя? — явно удовлетворенный, пресыщенный, словно довольный кот, сожравший мышку, Дамир не торопился выпускать ее из плена своего тела.

 Наоборот, лишь чуть сдвинувшись, подгреб Тоню под себя плотнее, устроил так как-то, что она щекой и ухом к его груди прижата, слышит затухающий бешеный стук сердца, а сама все равно под ним. Но и целоваться удобней, на спину все же уложил. А то Тоня двигаться была не в состоянии после этого взрыва-секса. Жаловался, что она его доводит, но это Пархомов ее испепелил! Уткнулась носом в простынь, уже и стонать не в силах, и про дыхание забыв. Лишь бы так под ним сотрясаться дальше от оргазма…