И, будто эта мысль послужила для нее отмашкой, Тоня развернулась, сейчас забыв о городе и виде, закинула руки на шею Дамиру и посмотрела в его глаза, открыто встретив пышущий не меньшим жаром мужской взгляд.

 А Дамир, словно прочитал это все в ее глазах, наклонился и так властно завладел губами Тони, что в голове зазвенело от закрутившейся в груди, в горле, в голове спирали напряженного возбуждения! Дышать не могла! И не потому, что он не давал (хотя и такого хватало, он все еще скорее поедал ее ртом, чем ласкал), а оттого, что сама его до стона, до страстного крика захотела!

— Помнится, в прошлый раз я обещала повысить твою квалификацию в поцелуях, — выдохнула, задыхаясь, когда Дамир все-таки ее губы отпустил.

Те горели огнем! Но это добавляло сейчас пикантности и силы ее страсти! Да и его ладони под ее одеждой, сминающие блузу, расстегивающие брюки Тони во время этого поцелуя, жгли, оставляя метки на коже, пылающий след…

— Помнится, тебе пришелся по вкусу мой собственный стиль, — хохотнул Дамир, не оставшись в долгу, несмотря на то, что и в его голосе буквально звенела потребность тут же вогнать в нее твердый член, однозначно и прямолинейно давящий Тоне в развилку бедер, толкающийся и через слои их одежды.

 И ее вдруг накрыло с головой каким-то куражом от понимания, что он ее настолько хочет! Дамир Пархомов, которому точно мало кто отказал бы, вот так заинтересован в Антонине, даже уже заполучив… При всей ее уверенности в себе, такое открытие до чертиков заводило, даря будоражащее чувство некой острой грани власти над этим мужчиной!

— И все же, кажется, я могу внести кое-какие коррективы, если позволишь, — усмехнувшись, ощущая себя так, будто излишне полная внутри этими желаниями, страстью, эмоциями, осознаниями, Тоня припала губами к его кадыку.

 Лизнула, царапнула зубами, как делал сам Дам с ней иногда. Подняла голову, ощутив, как дернулось его горло. Захват рук мужчины на ее талии стал стальным. Прижалась к его губам, еще влажным после их недавнего поцелуя. И совсем иначе поцеловала: ме-е-е-дленно, плавно, словно слизывая их общее возбуждение с губ и языка Дамира, дразня и растекаясь по его губам своими. Пальцы Тони при этом жили своей жизнью, ослабив и распустив галстук, после чего начали прокладывать себе дорожку вниз по его груди, расстегивая пуговицу за пуговицей на сорочке.

 Пархомов тихо рыкнул, попытавшись перехватить власть в этом плавном и искушающем поцелуе. Сложно ему было неторопливость выдерживать.

— Не спеши, Дамир, — лизнув теперь его подбородок, прошептала Тоня ему в кожу.

 Сбросила туфлю с одной ноги, потом с другой. Ее глаза оказались на уровне того самого кадыка и напряженных мышц шеи Пархомова.

— Есть не менее интересные бонусы и за более медленное движение вперед…

— Серьезно? Какие? — отозвался Дамир таким голосом, словно не знал, чего хочет больше: то ли удавить ее за такую «пытку», то ли плюнуть на все, взяв дело и процесс в свои руки.

— Разные… — протянула соблазнительным шепотом, царапнув его ключицу зубами.

— Докажи… — в тон ей гулко потребовал.

 Судя по тому, как дрожали от сдерживаемой мощи все его мышцы, не поддаться последнему порыву — стоило Пархомову безумного усилия. Но, к чести Дамира, он все же не помешал ей отбросить в сторону и его галстук, и рубашку с пиджаком. Железной выдержки мужчина… Только вот и ее блуза была синхронно им отброшена на эту же стопку одежды.

 Впрочем, в нем все было словно из стали выкованным. Тонкие, подрагивающие от возбуждения и собственного желания, пальцы Тони сомкнулись на тяжелом и твердом члене Дамира, который так отчаянно стремился к ее телу.

 Черт! Ее саму не должно было бы так колотить от этого! Но до чего же непривычно хорошо!

 Его же ладони накрыли ее грудь, пальцы жадно стиснули соски, стягивая следом и кружевной бюст. Задохнулась… но не свернула с намеченного пути!

Дамир низко застонал горлом, когда она чуть сильнее сжала пальцы. Как сквозь зубы… Будто они пытались переиграть, у кого выдержка сильнее.

 Какой-то совершенно особый кайф, что его удовольствие — в ее руках, и в прямом, и в переносном смысле. И Тоня себя от этого всевластной чувствует! Голову пьянит сильнее шампанского!

 Продолжая целовать и дразнить языком грудь Дамира, мощно вздымающуюся от ее действий, Тоня медленно и плавно опустилась на колени, проехавшись грудью и возбужденно сжавшимися сосками по его груди, животу, паху… Дамир, уже точно поняв, что она задумала, не то чтобы помешал, но будто бы испытал некие колебания… Однако, до того, как он решил бы ее остановить, Тоня мягким и немного жадным движением накрыла ртом влажную, набухшую головку его потрясающе возбужденного члена, скользнув по уздечке языком.