— Был, — твердо заявила я, ощущая, что уже и сама начинаю пьянеть от густых паров кальяна.

— И какой же? — черные брови Грейсона поползли вверх от удивления, и лишь сейчас я поняла, что это самый длинный наш разговор с момента моего появления в доме.

— Могу показать, — я наклонилась к Лерою, чтобы дотянуться до стакана с алкоголем, кажется, у меня появился реальный шанс взять на крючок Грейсона. Он сказал уже достаточно, чтобы я убедилась в его извращенном, и по-своему особом отношении ко мне, к тому же мне и самой хотелось большего, чем просто поцелуев, которые нещадно стирают губы в кровь.

Я допила остатки алкоголя и поставила стакан на пол. Горький напиток обжег горло, даже слезы на глазах выступили. Крепкая зараза! Надеюсь, что мой желудок не подведет меня, и виски не выйдет наружу.

Лерой продолжал внимательно рассматривать меня, его губы скривились в наркотической улыбке. Интересно, если Грейсон находится в угаре, его рефлексы так же задурманены? Или даже в таком состоянии я не смогу прикончить его? Интуиция подсказывала мне, что Лерой ведет себя так расслабленно лишь по тому, что ему сейчас это удобно. Возникнет хоть малейшая проблема, и он проявит свою силу в полной мере.

Забрав из его руки помаду, я открыла ее и густо накрасила свои губы. Цвет лег не по контору, я чувствовала это, но какая разница? Суть ведь не в четко накрашенных губах. Бросив помаду на диван, я повернулась к Лерою всем телом и уселась ему на колени, сжимая бедрами его сильные ноги. Он затянулся и выпустил дым прямо мне в лицо, скользя ленивым взглядом по шее.

Я больше ничего не планировала говорить, сосредоточившись исключительно на той цели, которую поставила перед собой после Хэллоуина. Забрав мундштук у Грейсона, я затянулась максимально глубоко и когда почувствовала существенное головокружение, вцепилась руками в лицо Лероя и впилась в его сухие губы жадным поцелуем, он больно сжал мою поясницу, перехватывая инициативу. Откинув голову назад, Грейсон выпустил дым в виде маленьких колец и хищно улыбнулся. Я затянулась еще раз и отложила мундштук на подлокотник кресла. Наклонившись к крепкой шее Лероя, я медленно выпустила дым, наблюдая за тем, как он красиво обволакивает и будто растворяется в смуглой горячей коже.

Ладони Грейсона беспорядочно шарили у меня по спине, как бы одобряя мою инициативу. Я скользнула языком вдоль его горла, коснулась твердого кадыка, лизнула участок гладкой кожи за ухом, а затем крепко так укусила у основания шеи. Лерой зашипел и больно сдавил мою поясницу, но попытку отстранить меня не предпринял. Тут же зализав укус и поцеловав его, я спустилась чуть ниже, держа свой путь к яремной впадине. Мои губы чувствовали, как быстро пульсирует под кожей венка, Грейсон был возбужден, о чем говорил уже давно твердый до придела член, который теперь упирается мне между ног и сумасшедшие удары сердца.

Оставив смазанный красный след от помады на впадинке, я скользнула еще ниже, встречаясь лицом к лицу с быком. Он находился в такой же выжидающей позиции, что и его хозяин. Я прикусила кожу на груди, ощущая слабый вкус крови на языке.

— Блять, — сдавленно прошипел Грейсон, откидывая голову назад и закрывая глаза то ли от боли, то ли от наслаждения.

Я зализала укус, обвела языком контуры крупных бычьих рогов, поднялась к ключицам. Их косточки едва улавливались под слоем крепко накаченных мышц, но зубами я быстро определила границы. Прикусив уже чуть слабее, я оставила вдоль ключиц одну сплошную смазанную красную линию и плавно соскользнула на пол, удобней устроившись на нем.

Лерой взял мундштук и, затянувшись, посмотрел на меня. Ему определенно нравилось видеть меня, стоящую на коленях перед его темным величием, будто бы я показывала всей своей позой, что готова верно служить своему Дьяволу. Он зажал меня своими ногами, не позволяя сделать ни одного лишнего движения.

Мои руки потянулись к плоскому накаченному животу, намеренно игнорируя бугорок, что так отчетливо проступал через ткань пижамных штанов. Мои пальцы ощущали рельефы пресса, я тактильно изучала его, удивляясь контрасту мягкой кожи и твердых мышц. Грейсон выпустил дым и положил одну руку мне на голову, поощрительно поглаживая. Я наклонилась к его животу, максимально сильно укусила и пятерня рефлекторно больно сжала мои волосы. Я зализала тут же вспухший укус и провела языком влажную дорожку до самого низа живота. Эрегированный член упирался мне прямо в подбородок, и я кайфовала оттого, что Дьявол возбужден и причиной этого возбуждения была я.

Аккуратно оттянув резинку штанов и боксеров, я высвободила член. Лерой снова затянулся и тут же выпустил дым. Я посмотрела на него, нарочно пошло облизывая свои губы. Смешанный вкус крови и помады, будоражил рецепторы. Я взяла член в рот как можно глубже. Пришлось руководствоваться тем скудным опытом в оральном сексе, которым меня когда-то наградил Грейсон. Член упирался в стенку моей глотки, и чем глубже я брала, тем сильней Лерой сжимал волосы на моем затылке и податливей поднимал свои бедра навстречу моим ласкам. Он рычал и грязно ругался матом, когда я увеличивала темп, заглатывая до рвотного спазма. Устроив свои руки на коленях Грейсона я буквально трахала его ртом, от чего он матерился и рычал все громче и громче. Это так восхитительно действовало на мою самооценку. Я могла закончить этот некий сакральный ритуал одним лишь минетом, но это не входило в мои планы, душа жаждала большего.

Выпустив член изо рта, я поднялась с колен, и сняла с себя пижамные шорты вместе с трусиками, за ними последовала и футболка. Лерой поддался чуть вперед и, прищурившись, скользнул туманным взглядом по моей фигуре. Я уже вся горела и страдала от болезненного возбуждения, скопившего внизу живота. Дьявол протянул мне руку, я тут же приняла ее и забралась сверху. Грейсон склонил голову чуть набок и провел кончиками пальцев по контурам моей талии, коснулся твердых сосков, убрал на спину мои растрепанные волосы.