Хотелось оставаться все такой же сильной и выносливой, но кажется, что внутри меня что-то треснуло. Слабачка… Тупая слабачка, которая так быстро стала сдавать позиции. Что со мной происходило? Почему я начала расклеиваться? Неужели мне стало морально больно из-за того, что Лерой повел себя именно таким образом? Нет! Быть этого просто не могло! Меня постоянно кто-то бил, и я блестяще научилась выдерживать это унижение. Вероятно, вся правда крылась в том, что где-то в самой глубине своей души я неосознанно хотела надеяться на человечность Лероя. Но он всякий раз успешно подтверждает то, что у него нет ни сердца, ни чувства сострадания, впрочем, как у большинства тех людей, которые всегда окружали меня. Тогда почему я так остро переживаю то, что уже давно стало для меня нормой?

Меня бесило то, что я задавала сама себе кучу тупых и откровенно сопливых вопросов, на которые не знала ответов. Это сводило меня с ума. Лучше уже высеките меня, но избавьте от этих мыслей, что тяжелым камнем взвалились мне на грудь.

— Ты какими шашками играть будешь? — своими вопросом Калэб буквально вытащил меня из цепких лап идиотских размышлений.

— Белыми, — не раздумывая, отвечаю я.

После трех проигранных мною партий, к нам зашла Хэтти с подносом в руках. Из-за всех этих проверок и переживаний, я есть хотела больше обычного. Стакан подогретого чая и булочки с корицей немного подбодрили меня. Я постаралась запрятать все свои мысли как можно дальше и настроить себя на то, что есть сейчас. Но идея с побегом снова дала о себе знать и ее игнорировать у меня никак не получалось.

Вкусный полдник придал мне сил, и я была готова развлекать Калэба хоть до поздней ночи, только бы не отправляться в свою спальню. Мы еще долго играли в шашки, но одержать победу я так и не сумела. Как это вообще у Калэба получалось? Он настолько умело выстраивал стратегию своей игры, что мог почти, что сразу оставить меня ни с чем. Такое умение было достойно похвалы.

После шашек мы еще некоторое время собирали пазлы, а затем удобно расположились на диване и смотрели по телевизору различные мультики. Пока Калэб хохотал над тем как Молния и Мэтр разгуливали ночью по полю, я непроизвольно бросала косые взгляды в сторону окна. Чертова память оказывала мне медвежью услугу и возрождала самые яркие отрывки из моего первого с Лероем секса. Меня всю передернуло и создалось такое впечатление, что я вновь ощущаю на своей коже его грубые и болезненные прикосновения.

В эту минуту мне отчаянно захотелось поговорить с Амис и выкурить с ней где-нибудь за углом сигаретку-другую. Подруга уж точно смогла бы пролить немного света на то, что со мной сейчас творилось. На душе вдруг стало тоскливо оттого, что возможно я больше никогда в жизни не увижу Амис. По сути, все люди одиноки и никто не может изменить этого, но сейчас мое одиночество казалось уж слишком жестоким.

Время стремительно шло вперед, но Лероя я не наблюдала ни за ужином, ни вообще где-либо в масштабах особняка. Возможно, он спал или продолжал палить в своем тире, но я была совершенно уверена, чем бы Грейсон не занимался, а его ночного визита мне никак не избежать.

— Может, ты останешься в моей комнате? — вдруг спросил Калэб, когда я укладывала его спать.

— Спасибо за предложение, но я пойду к себе, — я поправила одеяло и пособирала игрушки, которые валялись на полу.

— Почему?

— Потому что, там мое место. А ты лучше не задавай лишних вопросов и ложись спать, — я щелкнула Калэба по носу и направилась к выходу. — Знаешь, — я остановилась и глянула на своего необычного друга. — Спасибо за вещи, они очень мне нравятся.

— Не за что, — махнул рукой Калэб и улыбнулся довольной улыбкой. — Ты хорошая и заслуживаешь красивых вещей.

Я ничего не ответила и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь. Впереди меня ожидала долгая ночка.

Удобно устроившись на широком подоконнике в своей комнате, я прислонила лоб к прохладному стеклу и наблюдала за звездами, что одна за другой загорались на полотне черного ночного неба. Один носок постоянно сползал, и я все время его усердно натягивала до самой коленки. И зачем Калэб купил мне такие длинные носки? Они симпатичные, но жутко неудобные.

Такой замечательный малый… Не знаю почему, но от одной мысли о Калэбе, мне хочется улыбнуться. Он по своей природе добрый и безобидный и, пожалуй, второй после Амис человек, который рвется помочь мне. Я дала Калэбу слово, что не уйду никуда, но сейчас думаю о том, чтобы устроить побег. Куда бежать — не знаю, главное, чтобы как можно дальше… Не от этого дома, а от его хозяина. Я, черт подери, на Блэйка так не реагировала, как на Лероя! Может, я превращаюсь в мазохистку? Хрен его знает.

Спрыгиваю с подоконника и усаживаюсь на кровать. Специально не включаю свет. Мне нравится сидеть в потемках и рассматривать различные вещи с рассеянными контурами. Есть в этом нечто особенное. Да и притом в борделе часто приходилось сидеть без света, и я непроизвольно научилась даже во тьме находить что-то прекрасное и светлое. Если всю жизнь выхватывать только негативные моменты, то точно можно чокнуться. А так… Сидишь себе в подсобке в темноте, несколько скудных лучей света просачиваются в щели и ты рассматриваешь всякие щетки, тряпки и думаешь о том, на что эти предметы большего всего похожи. Фигня, конечно, все это, но зато отлично помогает отвлечься. Это занятие сродни наблюдению за облаками и придумыванием им различных имен. Слоники там всякие и круглые овечки.

Прошло несколько часов, но Лероя все еще не было. Может, у него появились какие-нибудь важные дела? Нет, еще раз фортонуть мне просто не могло, я уж точно не из тех людей, которым постоянно везет. Я разложила все купленные вещи по полочкам, переоделась в пижаму, умылась и залезла под одеяло. Сердце от чего-то быстро-быстро стучало в груди. От страха? Предвкушения? Обычного волнения? Я сильно зажмурила глаза, чтобы избавиться от ненужных навязчивых вопросов, которые мне так упорно диктовал разум. Вроде бы получилось, и я даже каким-то образом умудрилась задремать.