Он знал, что это всё затуманивает, как и сама Касс.

Обычно он ценил мнение Джона.

Больше мнения большинства других.

Больше мнения многих Адипанских видящих, с которыми он работал на протяжении долгих лет.

Пока Балидор думал об этом, Джон подошёл к нему и плюхнулся в мягкое кресло рядом. Балидор ещё не поднял взгляда, когда другой мужчина положил ладонь на его руку, посылая импульс тепла и света через его кожу.

Это был жест любви видящих, проделанный настолько естественно, что Балидор подпрыгнул.

Это также заставило его поднять глаза, чего, возможно, и добивался Джон.

— ‘Дори, — произнёс Джон, и в его голосе звучала явная обеспокоенность. — В чём дело? Что с тобой сейчас происходит?

Балидор моргнул, сбитый с толку внезапной теплотой.

Потом он поймал себя на том, что обдумывает вопрос Джона.

— В чём дело? — повторил он, и его тон всё ещё был на грани агрессии. — Она посредница, Джон. Более того, она одна из Четвёрки. Я не могу просто позволить, чтобы она…

— Позволить, чтобы она что? — перебил Джон. — Она уже сделала это, ‘Дор. Она уже прошла этот путь. Насколько я знаю, она никогда не нуждалась в помощи ни от кого из нас. Она никогда не демонстрировала ни малейшего намёка на то, что чувствует вину из-за того, что сделала…

— Я знаю это, — отрезал Балидор, тоже перебивая его. — Но gaos, Джон. Дело не только в какой-то Адипанской самонадеянности или в какой-то священной уверенности, что я могу достучаться до неё, когда никто другой не может. Дело не только в этом. Она — нечто большее. Во всяком случае, была чем-то большим. Она была…

Умолкнув, он прикусил щёку изнутри, останавливая себя.

Потом всё-таки сказал это.

— …Она была моим другом, — сказал Балидор, стиснув зубы. — Она была моим другом, Джон, и твоим тоже. И Элли. И Ревика. Это она нашла Фиграна. Она сражалась бок о бок со всеми нами, несмотря на свои уязвимости. Она была частью нашей команды. Более того, в том, что с ней случилось, не было её вины. Мы перед ней в долгу, чёрт побери. Точно так же, как мы были в долгу перед Ревиком. Возможно, даже больше, поскольку Ревику пришлось дольше возвращаться самостоятельно…

— Ревик был ещё ребёнком, когда Менлим добрался до него, — напомнил Джон.

— И Кассандра была ещё ребёнком, когда отец добрался до неё, — сказал Балидор, бросив на него тяжёлый взгляд. — Как ты думаешь, Джон, как Менлим смог проникнуть так глубоко в её сознание, если не использовал травму, которая уже жила там? Неужели ты думаешь, что ты просто волшебным образом лучше её, раз это не случилось с тобой? Или со мной, чёрт возьми? Или с твоей сестрой?

Увидев, как гнев снова вспыхнул в глазах Джона, Балидор перебил его прежде, чем тот успел заговорить.

— Я не оправдываю этого, — сказал он твёрдо. — Я знаю, что всегда найдётся оправдание. У зла всегда есть причина. Я знаю, что в конечном счёте это ничего не значит… без её желания измениться. Но я не люблю бросать людей. По крайней мере, не попытавшись, бл*дь. И никто из вас не пытался с ней. Недостаточно. Далеко не достаточно.

И снова в глазах Джона вспыхнул гнев.

Балидор поднял руку, бросив на него предостерегающий взгляд.

— Я понимаю почему, брат… Я понимаю, — сказал он, и в его голосе прозвучало предупреждение. — Это ни в коей мере не было обвинением. Это была просто констатация факта. Я знаю, что никто из вас не может этого сделать. Вот почему я решил сделать это сам.

Джон закрыл рот.

Как только он это сделал, часть гнева ушла с его лица. Тем не менее, он продолжал хмуриться, и в его карих глазах снова появился пронизывающее выражение.

Балидор вздохнул и добавил:

— Мой вопрос таков. Если никто из вас не в состоянии попытаться по причинам, которые ты, без сомнения, можешь изложить, почему бы не позволить мне сделать это? Какой может быть вред от моих попыток, если я предпринимаю разумные меры предосторожности?

Джон посмотрел на него с откровенным скептицизмом.

— И? — спросил он после паузы.

— И что?

— Ты мне не расскажешь? — спросил Джон. — Всё остальное?

Балидор почувствовал, как в груди снова всё сжалось.

— Остальное что?

— Остальную часть твоих проклятых мотивов, Балидор.

— Я только что сказал тебе, — холодно ответил он.

На этот раз он сам почувствовал, что уклоняется.

Он знал, что Джон тоже это чувствует.

Однако другой мужчина просто посмотрел на него.

Затем он кивнул, издав щёлкающий вздох.