— Если каждый раз с тобой будет таким, то пять минут будут казаться настоящим рекордом по длительности нашего секса, — смеюсь в ответ.

— Эй, я итак изо всех сил сдерживал себя. Я хотел кончить еще в тот момент, когда почувствовал пальцами твою влагу, а мой член скользил по простыни.

Мы лежим так еще какое-то время, не находя в себе силы оторваться друг от друга, пока моя нога не начинает неметь под весом Дениса.

— Пойду схожу в душ, если он здесь есть, — подымаясь, говорит он.

— Хорошо, иди, а я побуду еще какое-то время в роли морской звезды.

Денис чмокает меня в нос, губы, обе груди, живот и проведя рукой между ног, обещает, что второй раунд не за горами, и он намерен включить секундомер, чтобы доказать мне, что сможет продержаться целых десять минут.

Я остаюсь в комнате одна, блаженно улыбаюсь и потягиваюсь на кровати. Пытаюсь осмыслить случившиеся и думаю о том, как мы вернемся домой, держась за руки, как в офисе у всех случится шок, когда увидят, как Денис целует и обнимает меня прямо в приемной, где через стеклянную дверь прекрасно видно каждый угол. В общем, моя фантазия разошлась ни на шутку.

Краем глаза замечаю на тумбочке пульт и включаю телевизор на первом попавшемся канале. Ничего не могу поделать со своими привычками — в комнате всегда должно что-то бубнить создавая фоновый шум.

Я даже не знаю, как заметила это. Возможно, глаза зацепились за знакомую футболку, а возможно, это просто кто-то свыше решил, что я непременно должна увидеть ЭТО и бежать как можно дальше — но на экране телевизора красовались две фотографии плохого качества с отметкой «Разыскиваются» и угадайте, кто был на них изображен?

— Дениисссс!!!!!!!!! Дееенииис!!!! — ору я истерично, прибавив при этом звук на телевизоре.

Краем уха я слышу, как в ванной что-то грохнулось, а потом дверь со всей силы врезалась в стену и в комнате появился встревоженный мужчина.

— Что случилось? — оглядываясь вокруг, ожидая увидеть вооруженный отряд грабителей, спрашивает Денис.

Я ничего не говорю, лишь указываю пальцем на телевизор и слушаю диктора новостей.

«…. Шестнадцатого сентября в три двадцать пять ночи неизвестные мужчина и женщина попытались ограбить ломбард…»

На экране телевизора мелькают кадры с камер видеонаблюдения, на которых я узнаю нас с Денисом. Мы стоим перед стеклянной витриной… нет, не так, я стою перед стеклянной витриной, съежившись от холода, в то время как Денис бросает в нее камни.

«… после неудачной попытки разбить стекло мелкими камнями злоумышленники скрываются, но возвращаются через пятнадцать минут с кувалдой…»

С кувалдой, мать твою! С огромной кувалдой!

Денис замахивается и бьет по витрине, и еще раз, еще и еще, при этом, его постоянно ведет в разные стороны, и он вот-вот норовит упасть. После нескольких ударов, стекло все-таки разбивается, усеивая тротуар осколками.

«… единственным, что унесли хулиганы с места преступления — кольцо с бриллиантом, стоимостью восемь тысяч евро…»

И тут с витрины выскакивает Денис, судя по всему очень доволен, держа что-то в руке и помахивая ею в воздухе, как будто хвастаясь, что ему удалось-таки достать самую ценную в мире вещь. А потом…потом он подходит ко мне, опускается на одно колено, что-то говорит, к сожалению, если бы запись и была со звуком, расслышать все равно не удалось бы, и надевает кольцо мне на палец.

Я восторженно (предполагаю, что восторженно) смотрю на свою руку, потом на мужчину, снова на руку, а потом начинаю как сумасшедшая прыгать на месте, махать руками, орать (понимаю по тому как широко открывается мой рот), наваливаюсь на Дениса, и мы как два обезумевших идиота катаемся по земле и целуемся.

«… Женщина и мужчина скрылись буквально за минуту до того, как на место преступления прибыл отряд полиции, видимо услышав издалека сирены. Их местонахождение до сих пор неизвестно. По многочисленным комментариям в сети, это было самое романтическое предложение за год, но это не отменяет тот факт, что правоохранительными органами было возбуждено уголовное дело в отношении неизвестной пары и…»

Дальше я не слушаю, поворачиваюсь в сторону Дениса, смотря на него округлившимися от страха глазами и ловлю его ошалелый взгляд.

— Что… Что там сказали? Мое знание немецкого ограничивается фразами «гутен морген, хенде хох, дастиш фантастиш и хай гитлер».

— Нас разыскивают, — все еще прибывая в трансе от увиденного произношу я и мой взгляд натыкается на правую руку.

И я замечаю ЕГО. То самое кольцо, которое, похоже, Денис своровал в ломбарде. Боже, какой стыд! Нас посадят в тюрьму, и я никогда не вернусь домой, а у меня там кастрюля борща и пельмешки в холодильнике. И посуда немытая в раковине. И трусы развешаны на батареях. Святая корова, если мама это увидит, то вместо писем о том, как она скучает по мне, в тюрьму будут приходить гневные тирады о том, какая я безответственная, что улетела в другую страну, села за решетку, а посуду перед этим не помыла и холодильник не опустошила.