Прежде всего ему требовалась реторта.

Что такое реторта? Просто кастрюля в крышке которой располагалась трубка для отвода газообразных продуктов.

Сделать ее можно из разных материалов. И стекла, и металла. Но у Андрейки имелась под рукой только глина. Вот он и засела за «лепку куличиков».

Гончарного круга у парня не было и возиться с его изготовлением он не хотелось. Поэтому просто катал в руках «колбаски» и выкладывал из них корпус будущей поделки. А потом затирал рукой снаружи и изнутри, предварительно ее смачивая.

Криво выходило? Да и черт с ним. Ему не на продажу. Главное, чтобы все получилось. Какой-то навык у него в этом деле имелся. Как-никак вариант с попаданием в крестьянина он тоже отрабатывал. Поэтому справился со своим образчиком ленточной керамики достаточно быстро.

Но слепить – полбеды. Потом нужно просушить правильно и обжечь. А на глазок с непривычки все это проделать не просто. Например, поспешив и начав обжигать слишком влажную поделку можно ее угробить. Ибо растрескается. Да и вообще – обжиг дело непростое и вероятность брака он дает при любом раскладе.

К слову сказать, чтобы сделать обжиг тоже нужно постараться. Так-то можно и на костре. Не проблема. Но Андрейка хотел получить большие шансы на успех. Поэтому он для своей задумки соорудил небольшую печь, вылепив ее из смеси глины с сухой травой. По той же технологии. Катал «колбаски» и выкладывал их, формируя корпус печи, а потом затирал. А потом еще и крышку для печи потребовалось сделать, чтобы повысить жар.

Так или иначе, но до первого обжига он провозился два дня. И облом. И реторта, и крышка дали трещины. Что совершенно недопустимо. Пришлось поделку разбить, раздробить, смешать со свежей глиной. И заново. И так – три захода. Пока у него не получилась пусть и не очень эстетически правильная, но крепкая и основательная реторта литров на десять.

Дальше требовалось притереть крышку. Кое-как слепить корыто для холодильника, то есть, охладителя пара. Изготовить керамическую трубку по той же технологии, что и реторту. Чтобы пропустить сквозь это корыто. Составную, разумеется, так как цельную трубку нужной длинны он не решился сделать. Смонтировать все это. Промазать все швы и стыки холодильника смолой древесной – живицей, растопленной у огня. И приступить к делу – к возгонке древесины.

Он нагружал в реторту чурбачки, плотно их туда укладывая. Закрывал притертой крышкой. Подцеплял ее к трубке холодильника. И поджигал разложенный под ретортой костер. Она стояла на камнях, поэтому костер этот можно было поддерживать и прогревать реторту столько, сколько нужно. А под выход из трубки холодильника он подставлял горшок. И ждал.

Отгонку он делал при достаточно хорошем жаре. Поэтому в форме газообразных продуктов уходило все. И легкие фракции, и масла, которые конденсировались в трубке холодильника и стекали в горшок. А потом, отстаиваясь, разделялись по плотности. Например, из лиственных пород получался древесный спирт с дегтем, а из хвойных – скипидар с опять-таки дегтем, только уже другим.

Побочным, но очень ценным продуктом оказывался древесный уголь. Качественных и добротный. А также зола. Их он не выкидывал, складируя, уголь простым навалом под навесом, а золу в корзине. Деготь он тоже не выбрасывал, используя под него треснувшие, но замазанные живицей горшки.

Главным же продуктом этого микро-производства был древесный спирт и скипидар. Их он смешивал в пропорции три четверти к одной, формируя так называемую ламповую смесь популярную в XVIII веке в некоторых городах Европы.

Само собой, ни о каких значимых объемах речи не шло. Да ему много этой продукции и не требовалось. Во-первых, ему негде и не в чем было ее хранить. Во-вторых, он опасался делать такие запасы из-за их огнеопасности. И предполагал, что по мере необходимости просто будет гнать себе еще. Благо, что дело нехитрое, ежели все потребное есть под рукой.

Лампу он изготовил также. Крутил «колбаски» и выкладывал из них сначала корпус, а потом и крышку. Здесь форма была чуть посложнее, но не принципиально.

Сам корпус – обычный горшочек с четырьмя ручками. Чтобы и взять, и подвесить можно было. Достаточно широкий и неглубокий. Крышка же имела в центре трубку, почти как в реторте. Только невысокую и заканчивающуюся заглушкой с пятью дырками. В центре – для фитиля. Вокруг нее – для воздуха. Также дырочки были у основания этой трубочки, идя по периметру – и тоже для воздуха.

В лампу наливали этой самой ламповой смеси. Вставляли фитиль. Давали ему пропитаться. И поджигали.

Огонек приводил к тому, что воздух над ним нагревался и шел вверх. Это создавало разряжение у дырочек рядом с фитилем. И обеспечивало возрастающую тягу, которая упиралась в скорость поступления топлива по фитилю. Поэтому фитиль был толстым, а трубка невысокой, дабы ламповой смести по ней было идти не высоко. То есть, получилось у Андрейки что-то в духе Аргандовой лампы – масляной горелки, что давала в 10–12 больше света, чем ее обычная товарка на том же топливе. Просто за счет большей интенсивности сгорания. Понятно, здесь такого прироста не удалось достигнуть, так как топливо поступало слишком медленно. Однако в глазах Устинки и Егорки все-равно произошло очередной чудо.