— Думаю да, жаль минотавр только один. А если мы нападем и дела будут совсем плохи, твои соотечественники еще кого выделить смогут? Если портал активен, то забросить сюда помощь смогут? — Эйн с задумчивым выражением лица обращается к нашей обновке — Интересно, он больше зверь или все же разумный? Все ровно хочу попробовать его приготовить, на вкус должно быть как говядина. Но если я приготовлю единственного минотавра, то Лири и Лари обидятся. Или все же считать их разумными? Хм…

— Мастер, этот минотавр, он сильный? — в разговор вступил Казу, явно заинтересованный новым названием.

— Ну вроде как, говорят сильнее любого человека. Хотя насчет полуночников я не уверен, но они и не люди. Он вроде как сильный и выносливый. Как бык, но на двух ногах, чуть слабее наших зубров.

— Хм… интересно, как долго он сможет выдержать против моих ядов… — словно невзначай бросил Пут.

— Не, ребят, его будем брать живым, это подарок для Лири и Лари. Они обещали вам с алхимиками помочь, а если вы мы им такого бычка подарим, то они будут еще больше стараться. — решаю брать босса живьем.

— Повелитель, живьем — понятие очень размытое. Обязательно одним куском? — в разговор вступают и каратели, жрица всем своим видом показывала, что считает нас сумасшедшими.

— Ну это конечно желательно… Но если случайно, повторяю, совершенно случайно, от него отвалится не отравленный кусок — отдайте Эйн, она точно из него что-нибудь вкусное сделает.

— Мне можно и отравленный, я специально яды пью, чтобы повышать сопротивление. Кстати, уважаемая… спутница, наверное, а яды у вас там есть? — Путислав с искренним интересом обратился к сбитой с толку жрице.

— Ладно, вы тут развлекайтесь пока, а я пойду посмотрю, как там у них дела. — оставляю свою группу и вновь наигрываю на флейте веселую мелодию.

На этот раз в меня стреляли из всего, что только было у жителей форта — болты с завидным постоянством врезались в землю, очень редко успевая задеть и меня, но в таких случаях я просто сидел в тени, пока не восстановлюсь. Разного рода магия, правда слишком уж слабая — ветер едва пробивал, тьма и вовсе не наносила урона, лед немного замедлял, но даже урона нанести не мог. Обычно дроу сильные маги, но в данный момент я дрался с самыми слабыми из них, да еще и в три раза ослабленными — за драку под открытым небом, в чужом плане и на непривычной для их расы земле. Да и как правильно заметила Эйн, разница в силах была настолько велика, что для нанесения ощутимого урона им приходилось одновременно атаковать меня вдесятером, если не брать в расчет яд. Пару раз рядом даже ухнул огромный камень из катапульты — пришлось прыжками добраться до катапульты и по кускам ее оттуда скинуть. Сам же я не нападал — только давил на психику и постоянно обновлял мелодию, ставшую жуткой для обитателей форта. В сущности, все мои телодвижения сводились к тому, что я выпрыгивал из тени, делал что-то несущественное — подсказывал стрелкам где искать противника, пристраивался к группе воинов в качестве «незаметного» лишнего бойца, причем благодаря иллюзиям и правда становился для них незаметным. Очень нагло приставал к жрицам, стараясь отловить их поодиночке и прикоснуться — в общем поставил на уши весь форт, при этом не причинив весомого вреда. Только постоянно давившая на волю жертв мелодия — но даже так, в форте творился настоящий хаос, даже постоянные оклики жриц и накидываемые на бойцов благословения не спасали положение — последователям с рангом «обычны» поймать духа было не под силу, а жрицы быстро теряли свои силы, поддерживая такую толпу воинов.

Вот едва заметная тень скользнула к воротам, и они словно сами собой отворились — Пут воспринял разлетающуюся катапульту за сигнал и, открыв ворота, теперь с пристрастием допрашивал одного из стражников у ворот. Этот скорее всего яды ищет. Времени осталось не так много, хотя под таким натиском от воли защитников мало что останется — даже жрицы уже не сильно сопротивлялись, когда я появлялся рядом с ними, да и благословения теперь звучали только со стороны глухо закрытого основного здания.

Казу вошел в ворота совершенно не заботясь о своей защите — его сфера в моих покоях, так что даже если убьют, он все ровно возродиться, а показывать страх он явно не собирался. Первые несколько болтов он еще старался отбивать своими клинками, а после просто игнорировал — ручные арбалеты были рассчитаны на пробивание легкой брони, а нормальные арбалеты остались на стене, стрелки же теперь вместе с новообращенной жрицей топтались за воротами — они первыми попали под мое воздействие и после десяти минут «боя» уже стреляли просто ради того, чтобы изобразить хоть какую-то деятельность, а когда ворота открылись и появился Казу, то аккуратно обошли его по широкой дуге и теперь спокойно сидели на полянке рядом с фортом, неспешно болтая о чем-то своем.

Будь тут хоть одна святыня, кстати зарубка на будущее — сделать переносные святыни, или хоть какая-то символика, повышающая боевой дух — может и пришлось бы драться. Сейчас же воли к сражению дроу не проявляли вовсе — перекрыть эффект от мелодии и разрушительного эффекта «мистики» обычные послушницы были просто не в силах, а единственная жрица, если судить по одежде, уже и так была на моей стороне. Несколько раз становился свидетелем стычек между самими дроу — кто-то под шумок решил свести старые счеты. Пару раз даже разнимал дерущихся — за них сестренки мне точно спасибо скажут, а они тут фингей страдают, сокращая число моих трофеев.

Казу с ходу врубился в толпу, правда там в основном убегали — его броню эльфы просто не могли пробить, не хватало сил, а оружие утеряло свои магические свойства вне родных подземелий. Сам же Казу не только ожесточенно рубил всех, кто оказывался в зоне досягаемости, но и весьма щедро осыпал противников темными стрелами. Отловив еще девять жриц и окончательно сломив их волю, собрал более-менее уцелевших на все той же полянке. Может в открытом бою я и слаб, но против такого же слабого противника, без поддержки храма, алтарей и имея в запасе много времени — могу обращать небольшие армии. Как подтверждение разменял чуть больше двадцати минут и немногим меньше ста тысяч ОСД на одну младшую жрицу, девять послушниц и четыре десятка бойцов — каратели не стали даже вступать в бой, презрительно глядя на сдающихся защитников форта.