Жмурюсь, ерзая по сидению и сжимая бёдра. Шумно дышу через нос, облизывая губы.

– Думай лучше о себе… - хрипло советует Аид, - или обо мне…

Я и так думаю о тебе всё время...

Он накрывает мою щеку ладонью и принимается поглаживать второе ухо пальцами. Задевает серёжку, играя с ней. Нащупав шпильку в моих волосах, вынимает её, пока я часто дышу, опасаясь того, что эти типы впереди могут нас услышать.

– Знаешь, что думаю я?
– понизив голос до хриплого шепота, говорит он

– Что женщинам место на кухне?
– сглатывая, бормочу я.

– Не совсем, - тихо смеётся он, не отвергая и не подтверждая мою догадку, - я думаю о том, что ты познакомилась с моей собакой. И ты знакома с моей семьёй. Теперь ты знаешь, где я живу. Получается, мы больше не незнакомцы…

Улыбаюсь, кусая губу.

Его голос обволакивает меня. Я не хочу думать о том, что будет завтра.

Я не сплю с незнакомцами. Но мы больше не незнакомцы…

Открываю глаза и смотрю в его лицо, повернув голову. Он наблюдает за мной немного откинув свою и достаёт ещё две шпильки из моих волос. Жёлтый свет уличных фонарей освещает его глаза и губы. Пальцы пробрались под воротник пальто и поглаживают мой затылок. Большим пальцем он задевает уголок моих губ, очерчивает скулу.

Подавшись вперёд, прижимаюсь носом к его шее. Делаю глубокий вдох и целую прямо над выступающим кадыком.

Аид замирает. Рука, лежащая на моём плече, напрягается. Прикусываю гладко-выбритую кожу и провожу по ней языком, пробуя его на вкус. Он громко выдыхает, прижавшись лицом к моим волосам. Широкая грудь поднимается и опадает.

Откинув мою голову, он с подозрением заглядывает в мои глаза.

Это немного веселит.

Моя рука нерешительно ползёт вверх по внутренней стороне его бедра. Пальцы чувствуют литые крепкие мышцы.

Мой живот сладко ноет.

Аид неотрывно смотрит в мои глаза, приоткрыв губы. Его бёдра ерзают по сидению, а потом каменеют.

Помедлив и затаив дыхание, всё же накрываю ладонью его пах.

Мы оба вздрагиваем.

Он закрывает глаза и плотно сжимает челюсти. Дышит коротко и часто.

Смачиваю пересохшее горло слюной. В животе сумасшедшие кульбиты. Мне хочется стонать. Мне хочется, чтобы он сделал тоже самое для меня...

Глажу его через брюки. Боже, этот мужчина очень большой...

Под моей ладонью он дёргается и пульсирует. Это так остро и возбуждающе, что я всё-таки издаю тихий стон. Аид распахивает глаза и, резко прижав мои плечи к своей груди, набрасывается на мои губы.

Сжав его в руке, протяжно стону, не в силах вдохнуть. Он лижет, кусает, сосет мои губы. С тихим рыком и бешеным напором. Между моих ног безумная пульсация в такт той, что я чувствую под своей ладонью. Сердце грохочет в ушах. Его рука ныряет в моё пальто и сжимает грудь. Начинаю извиваться, цепляясь за его пиджак, чтобы быть ближе.

– Мммммм… - звенит в ушах мой собственный голос, когда он просовывает ладонь в моё платье и наполняет её моей грудью, кружа большим пальцем по соску…

– Аид… - хриплю в его губы, хватая ртом воздух и с ужасом вспоминая, где мы находимся!

Он быстро убирает руку, возвращая платье на место. Его тело дрожит, как и моё. Накрыв мою голову ладонью, он прижимает её к груди. Ткнувшись носом в его рубашку, часто дышу ртом.

– Тшшшшш… - сипло шепчет он, сжимая меня в руках, - почти приехали...

Я чувствую, как колотится его сердце.

Я чувствую, как моё сердце наполняет что-то опасное и томительное. Что-то до головокружения пугающее. Острая потребность в другом человеке.

О, боже…

Когда мы въезжаем на знакомую подземную парковку, моя причёска полностью уничтожена. Волосы разбросаны по плечам, будто Аиду Джафарову нужно было чем-то занять себя в течение этой поездки.

Позволяю ему всё, что он захочет. В этот момент мне плевать даже на голодных детей долбаной Африки. Уткнувшись носом в сильную прямую шею, дышу запахом хвои и пены для бритья.

Аид не спешит выходить из машины, дожидаясь, пока её покинет головорез с переднего пассажирского сидения. Я отказываюсь называть его наёмников другими словами.

Следя за мужчиной через окна машины, Аид продолжает перебирать мои волосы, прижимая меня к себе и потираясь губами о мой лоб.

С досадой думаю о том, что никогда в жизни не чувствовала себя такой защищенной. Это так глупо, я сама могу за себя постоять. Я всю жизнь только этим и занимаюсь… а теперь размякла, как домашняя кошка...