Как-то Ланге сказал мне «Все будет хорошо» и я верила. Ждала этого и понимала, что он обязательно найдет меня. Вот только, я так же ощущала и то, как постепенно заострялось чувство того, что вот-вот произойдет что-то нехорошее.

Ранее утро и на улице еще было темно, но я уже открыла глаза и, не моргая, смотрела в пустоту. В этом доме я всегда просыпалась в одно и тоже время и каждый раз с уже привычными ощущениями — тревоги и нервозности. Ожидания чего-то плохого. Это место было пропитано черной желчью — подобное ощущалось кожей. То, как к ней липла горечь безысходности.

Прошло уже семь дней, после того, как меня привезли сюда и, каждое утро, когда я открывала глаза, мне казалось, что я все глубже падала в пропасть. Еще немного и я не смогу из нее выбраться. Становилось страшно.

Временами я мариновалась в скверном, паническом состоянии, но, всякий раз, когда это происходило, я вспоминала слова Ланге:

«Все будет хорошо».

Его холодный, казалось бы напрочь лишенный каких-либо эмоций, голос раз за разом звучал в моем сознании и постепенно мне становилось легче. Я делала глубокие вдохи и успокаивалась. Брала себя в руки и встречала каждый новый день, надеясь, что уже сегодня Райнер меня найдет.

Гантер все так же часто перед обедом забирал меня на прогулку и я по-прежнему невзначай осматривалась по сторонам. Казалось, что уже наизусть знала эту местность, но, чаще всего через забор из сетки-рабицы всматривалась вдаль. Надеялась, что вот-вот увижу там движение и окажется, что это люди Ланге пришли сюда. Вот только, время шло, но в лесу все так же было тихо.

— Как твое самочувствие? — спросил у меня Гантер, когда мы в очередной раз гуляли вокруг дома.

— Нормально.

— Знаешь, о чем я подумал? — спросил мужчина. — Когда все закончится, возможно, ты захочешь жить в спокойном месте. Тебе нужно будет прийти в себя, ведь все происходящее для тебя тяжело. Тем более, ты в положении. Я веду к тому, что мне по наследству от отца должен перейти дом в Баден-Вюртемберге. Там очень красиво и воздух даже чище, чем тут. Я отдам этот дом тебе. Все же ты тоже его дочь и имеешь право получить наследство.

— Нет, — я отрицательно качнула головой. — Мне ничего не нужно. И, что ты имеешь ввиду под «когда все закончится»? Смерть Райнера Ланге?

— Да. Только это можно считать концом.

— А если я все же откажусь от сотрудничества?

Некоторое время Гантер молчал и я заметила, что ему не понравился мой вопрос. Явно это никак не выражалось, но за эту неделю я немного изучила его, стараясь невзначай исследовать черты лица, благодаря чему уже некоторую мимику различала. В основном, его недовольство.

— Вечно я тебя у себя держать не буду. Не захочешь сотрудничать со мной — я тебя отпущу и ты опять попадешь в руки Ланге. К сожалению, судя по всему, ты только после этого поймешь, какое он чудовище, но уже не будет пути назад.

— Ты меня отпустишь, несмотря на то, что мог бы воспользоваться мной против Ланге?

— Ты моя сестра. У меня нет желания вредить тебе. Тем более, ты свободный человек и сама можешь делать выбор, даже если он приведет к ошибкам.

Порой во время таких разговор мне начинало казаться, что Гантер не такой уж и плохой человек. Он располагал к себе и в какие-то моменты я, желая получить подтверждение его вот такой доброты ко мне, просила отпустить меня. Но ответ всегда был одинаковым:

— Сейчас не могу.

— Тогда, хотя бы не закрывай на ключ дверь моей комнаты.

— Этого я тоже не могу сделать.

А вот уже после такого особенно остро возникало ощущение, что меня водили за нос и я понимала, что совершенно не знала, чего ожидать от Гантера, а чувство того, что вот-вот произойдет нечто нехорошее, становилось все сильнее. Сразу сознание твердило, что я лишь накручивала себя и в данном случае со мной играла та подозрительность, которую я обрела в годы, проведенные в детдоме. Когда, если ты не разбираешься в людях и слишком много доверяешь им — судьба трепала тебя так, что ты больше не был похож на человека. Но все же Гантер вызывал у меня подозрение не просто так.

Я сомневалась насчет некоторых его слов. Например, касательно того, что он меня отпустит и каждый день видела того верзилу, который всадил нож в шею Вальзеру и тех мужчин, которые волокли меня от больницы до этого места. Гантер говорил, что они получат наказание, но его не было. Еще я мысленно прокручивала некоторые слова Гантера. В частности о том, что любого человека можно сломать, если надавить на больное место. Нечто скрывалось внутри Гантера. То, что он мне не показывал. Жесткость мужчины, очень сильно противоречащую его словам.

И, чем больше я думала об этом, тем больше понимала — мне следовало убегать отсюда. Пока все тихо и спокойно. Пока не наступил критичный момент, в котором я не сомневалась. Вот только, сама я этого сделать не могла. Единственный выход это ждать, когда меня найдет Ланге, но Гантер со своими людьми очень хорошо спрятался. Затаился. И, чтобы это место могли найти, сюда должна была вести хоть какая-то нить. И выход был только один — люди Гантера по какой-то причине должны были поехать в город. Но ведь они взяли все самое необходимое, чтобы долго находиться тут.