Взгляд Мэгги, казалось, прожигал ему голову.

— Еще одно о Марианском Желобе. Только два раза люди добирались до его дна. Обе экспедиции пришлись на шестидесятый год. В обоих случаях это были батискафы, а это означает, что они лишь спускались и поднимались по одной прямой. Поэтому никто еще по-настоящему не исследовал Желоб. Мы знаем больше об отдаленных галактиках, чем об этих полутора тысячах миль Тихого океана, где дно уходит на семимильную глубину. — Джонас обернулся к Мэгги, пожал плечами. Она встала, показывая на часы. — Прошу извинить меня, дамы и господа. Лекция затянулась несколько дольше, чем предполагалось...

— Простите меня, доктор Тэйлор. Один важный вопрос. — Это опять была азиатская женщина, казавшаяся сильно взволнованной. — До того как вы начали заниматься мегалодонами, ваша карьера была целиком посвящена пилотированию глубоководных аппаратов. Скажите, почему на пике успеха вы вдруг ушли оттуда?

Прямота вопроса смутила Джонаса.

— У меня были свои причины. — Он посмотрел на аудиторию, нет ли еще поднятых рук.

— Одну минуту, я хотела бы знать, профессор, — она уже шла к нему по центральному проходу, — у вас просто не выдержали нервы? Должна же быть какая-то причина. Сколько времени вы уже не спускались, лет семь?

— Как ваше имя, мисс?

— Танака. Терри Танака. Вы должны были знать моего отца, Macao Танаку из Океанографического института.

— Да, конечно. А с вами мы ведь встречались несколько лет назад во время цикла лекций.

— Да, верно.

— Так вот, Терри Танака, я не могу сейчас входить во все подробности. Скажем, мне надо было уйти, чтобы заняться доисторическими видами вроде мегалодона. — Джонас начал собирать свои записки. — Хорошо, если нет вопросов...

— Доктор Тэйлор! — Из третьего ряда поднялся лысеющий человек в очках с тонкой оправой, с густыми, как у сказочного эльфа, бровями и натянутой улыбкой. — Пожалуйста, сэр, еще один, последний вопрос, если можно. Как вы сказали, два пилотируемых спуска в Марианский Желоб были осуществлены в 1960 году. Но, профессор, разве не было и после этого других спусков в Чел-ленджер?

— Простите, я вас не понял? — Джонас с удивлением посмотрел на него.

— Ведь вы сами спускались туда несколько раз. — Джонас молчал. В аудитории начали перешептываться. Человек поднял брови, пошевелив при этом очками. — В 1989 году, профессор. Когда вы работали для военного флота.

— Я... я что-то не понимаю вас. — Джонас посмотрел на жену.

— Но ведь вы действительно профессор Джонас Тэйлор, не так ли? — Человек самодовольно ухмыльнулся, а в аудитории негромко засмеялись.

— Простите, мне уже надо идти. Меня ждет другое дело. Спасибо за внимание. Жидкие аплодисменты едва пробивались сквозь шум в зале. Джонас Тэйлор спустился с помоста. Его сразу же окружили. Студенты с вопросами, ученые — каждый со своей теорией — и прежние коллеги, желая пожать ему руку.

Человек в смокинге и с косичкой волос на затылке протиснулся сквозь толпу.

— Эй, Джонас, машина ждет. Мэгги говорит, что пора ехать.

Джонас кивнул, надписал книжку восторженному студенту и поспешил к выходу, где в нетерпеливом ожидании стояла его жена Мэгги.

Уже у двери, позади движущейся толпы, он заметил Терри Танаку. Она поймала его взгляд и громко сказала:

— Нам надо поговорить.

Джонас поднял руку с часами и покачал головой. Ему было вполне достаточно словесных атак на этот вечер.

Словно в ответ, жена прокричала через дверь:

— Джонас, ну пошли же!

ЗОЛОТОЙ ОРЕЛ

Они ехали в лимузине Бада Харриса вдоль полуострова Коронадо. Джонас смотрел на обоих с заднего сиденья. Бад что-то бормотал в телефон, откинувшись на стекло, отделявшее салон от шофера, и теребил свою косичку. Мэгги непринужденно расположилась на широком кожаном сиденье, скрестив стройные ноги и покачивая в тонких пальцах бокал шампанского.

«Она уже привыкла к его деньгам», — подумал Джонас и представил ее в бикини, загорающей на яхте Бада.

— Раньше ты опасалась солнца.

— Ты это о чем?

— О твоем загаре.

— Но ведь это так фотогенично. — Она удивленно посмотрела на него.

— Чего не скажешь про меланому.

— Не заводи меня, Джонас, я совсем не в настроении. Сегодня у меня решающий вечер, а тебя приходится силком вытаскивать из зала. Ты еще за месяц знал об этом обеде и все равно надел какое-то шерстяное старье.

— Мэгги, у меня первые лекции за два года, а вы врываетесь в зал чуть ли не с танцами...