– С каким удовольствием я бы сейчас напомнил тебе, кто ты и где находишься, да вот беда – не вижу живого места, – ухмыльнулся Майкл. – Впрочем, можно поискать.

Дженнифер, все это время стоявшая в изголовье кровати, испуганно выдохнула, почти застонала. Дэмиен, шатаясь, поднялся с кровати, сжав кулаки. А меня затопила злость – горячая и темная, обожгла хребет, разлилась по мышцам. Я схватила с пола острый осколок чашки и, угрожая им Майклу, встала между ним и Дэмиеном.

В тот момент я была готова вонзить этот осколок в брата, причинить ему боль, раз уж боль – это то, чего он хочет.

– Майкл против девушки, ребенка и раненого! Честно, я был о тебе лучшего мнения, – послышалось из полумрака, и в коридоре появился Сет. – Осталось отлупить какого-нибудь старика для полной коллекции. Или, может быть, младенца?

– Иди на хрен, – прорычал Майкл. – Надеюсь, ты будешь первым, кого прикончат Стаффорды, когда изучат план этого дома и придут в гости.

– Надеюсь, ты будешь последним и отомстишь за меня, бро, – промурлыкал Сет, становясь рядом со мной и опуская мою руку с зажатым в ладони осколком.

– Даже не подумаю, идиот. – Майкл развернулся и зашагал прочь. Осколки стекла захрустели под подошвами его ботинок.

Я сжала ладонь Сета и взглянула на Дэмиена, испытывая к ним обоим горячую благодарность. Дэмиен изумленно и пристально посмотрел на меня. Это не был взгляд, означающий «не стоит благодарности». Это был взгляд «ты серьезно собиралась ради меня пырнуть брата куском стекла?».

– Отдыхайте. Все будет тихо, – сказал Сет Дэмиену и Дженни и плотно прикрыл дверь.

– Спасибо! – Я сжала брата в объятиях и шепотом добавила: – Знаешь что? Дженнифер носит на груди крестик! Вот это дела!

– Неужели, – улыбнулся Сет. – Значит, можно не ожидать, что она превратится ночью в химеру и начнет летать по дому, требуя крови?

– Да! – воскликнула я, только на полпути в свою комнату осознав, что Сет попросту подшучивал надо мной.

На следующее утро я решила снова проведать Дэмиена, но обнаружила, что моя дверь заперта снаружи. От злости я разбила об нее кулаки, но ее так и не открыли.

Вскоре явилась Рейчел, принесла завтрак и сказала, что, пока Стаффорд и его спутница не покинут наш дом, я не выйду из своей комнаты. Я принялась плакать и умолять. Мне нужно было увидеть их хотя бы еще раз. Я не запомнила оттенок глаз Дэмиена и не спросила у Дженнифер, как называются ее чудесные цветочные духи. Я не успела услышать, как он смеется, и не успела выяснить, какую книгу она читала! Я столько всего не успела!

– Наивное дитя, – пробормотала Рейчел и села рядом на кровать. Ее рука легла на мои плечи. – Давай начнем сначала. Дэмиену, должно быть, стало жаль тебя, и он тебя спас. Но это не делает его твоим другом. Дружбы между МакАлистерами и Стаффордами никогда не было и не будет. Слишком много крови пролито, чтобы вдруг начать брататься с ними. Не знаю, чем руководствовался он, когда спасал тебя, но я не верю в чистые помыслы Стаффордов. И тебе не советую. Те, кто верят в них, погибают слишком рано. Я приняла их в нашем доме, но смотреть на то, как ты увязаешь в чарах Стаффордов, я тоже не буду. Эта болезнь – симпатия к ним – не должна проникнуть в твою голову. Если это случится – ты пропала. И для нас, и для Господа. Когда яблока оказалось недостаточно, дьявол придумал любовь. Не забывай об этом, Кристи. Я верю, что в твоей голове гораздо больше проницательности, ума и осторожности, чем… чем порой кажется. Очнись и спаси себя. Мы не сможем вечно стоять между тобой и ними, запирать тебя на ключ или сажать под домашний арест. Ты должна сама понять, что хорошо для тебя, что плохо, а что смертельно опасно. Больше никто за тебя этого не сделает… Подумай над тем, что я сказала.

– Да, Рейчел, – ответила я, утирая распухшее от слез лицо.

Я провела два дня взаперти. Чувствовала себя пленницей и мученицей, которая страдает за грехи, которых не совершала. Я пыталась выторговать себе хотя бы одну встречу с Дэмиеном и Дженнифер, но так и не смогла.

На третий день я обнаружила, что дверь в мою комнату больше не заперта. Я наивно предположила, что ее просто забыли закрыть, и прямо в пижаме помчала в комнату Дэмиена. Пару раз постучала, но мне не ответили. Распахнула дверь и увидела пустую кровать без постельного белья. Столик, который ранее был завален лекарствами, теперь был пуст. И аромата духов Дженнифер, который раньше наполнял всю комнату, – его тоже больше не было.

В коридоре послышались шаги, и я увидела Морин – медсестру, которая часто появлялась в нашем доме, чтобы помогать мистеру Флинту. Она же приглядывала за дедом, когда у того обострялось старческое слабоумие.

– Где они? – спросила я у Морин.

– Уехали вчера вечером, – ответила она.

Волна отчаяния и удушливой тоски подступила к горлу. Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с головокружением.

– Ему стало лучше?

– Да, – ответила она, раздвигая шторы и распахивая окно. – Кристи, я должна закрыть комнату и отдать Рейчел ключ.

– Можно я сделаю это сама? – спросила я, и Морин разрешила.

Когда она ушла, я легла на матрас, обняла подушку и лежала так какое-то время, глядя в потолок. Странное это было чувство – лишиться того, что никогда не было твоим. Вроде бы и горевать было не о чем, но почему же тогда стало так больно и так тоскливо?

Дверь скрипнула, и внезапно я увидела на пороге взъерошенную, заспанную малютку Агнес, свою младшую сестру, которая пару секунд сонно разглядывала меня, а потом опустилась на четвереньки и полезла под кровать.