Шрифт:
– Надеюсь, нет.
– Я смогу полетать?
– Вряд ли. Может, позже, если время останется.
– Работы много?
Я рассказал ей, чем мы собираемся заняться.
– Прости, что я на тебя злилась. Это все лев: проглотил меня ни с того ни с сего. Поешь печенки, допей пиво. Скоро самолет прилетит. Все будет хорошо. Случай вовсе не безнадежный, даже во сне так не думай.
– Ты сама не думай разные глупости. Лев ее, видите ли, съел.
– Я наяву никогда так не думаю. Не в моем репертуаре.
– Безнадежность тоже не в моем репертуаре.
– Когда как. Теперь, правда, ты гораздо счастливее, чем когда мы впервые встретились.
– Конечно. Мне с тобой очень хорошо.
– У тебя и с остальными порядок. Ах, как хочется поскорей увидеть Уилли!
– Вот уж у кого все в порядке. Не то что у нас.
– Мы тоже стараемся.
Никто не знал, когда прилетит самолет, и прилетит ли вообще. Подтверждения запроса, который должен был послать полицейский, мы не получили. При хорошем раскладе самолет ожидали не раньше полудня, хотя из-за скверной погоды над Чулусом или над восточным склоном горы Уилли мог вылететь пораньше. Я встал и посмотрел на небо. Над Чулусом собирались тучки, но над вершиной было ясно.
– Так хочется сегодня полетать!
– Дорогая, еще полетаешь много раз. Сегодня у нас рутина.
– И над Чулусом пролетим?
– Непременно. Куда захочешь, туда и полетим.
– Когда я добуду льва, давай слетаем в Найроби. Надо кое-чего купить для Рождества. Потом вернемся, нарядим елочку. Подходящее дерево уже выбрали, и носорог не помешал. Все будет очень красиво, я должна еще купить пару пустяков. Ну и подарки для всех.
– Когда добудем льва, Уилли прилетит на «сессне», и ты посмотришь Чулус, и к вершине поднимемся, если хочешь. А потом полетишь с ним в Найроби.
– Нам хватит денег?
– Конечно.
– Я хочу, чтобы ты узнал что-то новое, интересное, чтобы тебе была польза, а не просто деньги на ветер. Не важно, что тебя интересует, лишь бы ты был счастлив. И любил меня больше всего на свете.
– Я тебя люблю больше всего на свете.
– Я знаю. Только не делай другим людям больно.
– Каждый кому-то делает больно.
– А ты не делай. Занимайся чем угодно, мне все равно, только никому не причиняй боль, не ломай ничьих жизней. И не говори, что случай безнадежен. Это слишком просто. Мне нравится, как ты и твои друзья вечно все выдумываете и живете в воображаемом мире; иногда я даже над вами смеюсь. Но это не мое, я выше воображаемой чепухи. Ты должен понять, я же, можно сказать, твой брат. А вот Стукач тебе не брат.
– Это он сам придумал.
– А потом фантазия вдруг становится реальнее жизни, как будто тебе руку отрубили: хрясь! Взаправду отрубили, не во сне. Знаешь, как Нгуи рубит мясо своей пангой. Нгуи, кстати, действительно твой брат.
Я ничего не сказал.
– И с этой девчонкой ты разговариваешь так… резко. Как Нгуи разделывает тушу. Совсем не похоже на привычную жизнь, когда всем хорошо и все друг друга любят.
– Разве тебе не хорошо?
– Конечно, хорошо. Я никогда не была счастливее. Теперь я стреляю как следует, и ты за меня спокоен, и я уверена в себе… Только боюсь, это скоро пройдет.
– Не пройдет.
– Ты понимаешь, что я имею в виду. Все хорошо, и вдруг какое-то жуткое железо проглядывает сквозь завесу милой фантазии, сквозь сказочный и добрый мир, каким он был в детстве. Мы живем у подножия вершины, как в раю, и каждый день красив невыразимо, и вы с вашими шуточками забавны и милы, и все вокруг счастливы, и любят меня, и я их тоже очень люблю. И вдруг – хрясь…
– Понимаю, котенок. Но и ты пойми: все просто только на первый взгляд. Я ведь девчонке не грублю. Просто соблюдаю здешние приличия.
– Пожалуйста, не говори с ней резко в моем присутствии.
– Не буду.
– А со мной в ее присутствии?
– Тоже не буду.
– И на самолете ее кататься не повезешь?
– Конечно, нет, дорогая. Обещаю.
– Я так скучаю по Отцу… Хоть бы уже Уилли скорее прилетел.
– Да. – Я опять привстал, чтобы проверить погоду. Тучи над Чулусом сгустились, однако вершина была по-прежнему отчетливо видна.
– Надеюсь, вы не собираетесь этого беднягу сбросить с самолета? С тебя и Нгуи станется.
– О Боже! Ну что ты говоришь? Мне бы такое и в голову не пришло.
– А мне пришло, когда я слушала ваш разговор.
– И у кого из нас после этого скверные мысли?
– Дело не в том, какие у кого мысли. Просто вся ваша компания… вы делаете все с какой-то чудовищной спонтанностью, словно и не думая о последствиях.
– Дорогая, я постоянно думаю о последствиях.
– Не знаю… Эта ваша внезапность, бездушность… И шуточки дурацкие. В каждой шутке запах смерти. Я хочу, чтобы было как раньше, когда все друг друга любили.