Или это был Дзянь? Не могу точно сказать – всегда их путаю.

– Как мой древний и бесценный меч? Он готов? – с поклоном спросил я.

– Да, забирай свой мусор. Ох, и пришлось же нам с ним повозиться – легче выковать новый меч. Я думаю, что наш труд достоин ещё трех золотых монет, – сказал Дзянь.

Или это был Дзинь?

– Бог Кодла добавит, братья, – смиренно ответил я. – И где же мой драгоценный меч, который надо было чуть-чуть почистить наждачной бумагой?

– Чуть-чуть? – вскинулся Дзянь… или Дзинь. – Да мы всю ночь на него угрохали! Надо бы добавить за работу…

– Торг тут неуместен, братья, – тут же прервал его я. – Мы договаривались на заплаченную сумму, так что будьте добры отдать мой меч. Вы же не будете грабить нищего монаха?

Дзинь и Дзянь переглянулись и дружно расхохотались.

– Конечно же не будем. Пойдем, нищий монах с золотыми монетами, мы отдадим тебе меч.

Внутри кузницы было дымно и пахло металлической стружкой. Один из братьев, я даже не буду пытаться угадать его имя, вытащил из-под стола длинный предмет, завернутый в рваную ткань. Когда же он развернул тряпьё, то в скудном свете запыленных ламп передо мной возник ничем не примечательный меч-цзянь.

Серое навершие тускло поблескивало, черная рукоять обернута воловьей кожей, прямой обоюдоострый клинок длиной около метра красовался чистой сталью, без единого пятнышка ржавчины. Мохнатая кисть, привязанная к навершию, была краснее крови.

Обычное скромное оружие нищего монаха. А что? Должны же мы защищаться? Хотя бы от тех же воришек на рынке.

Я взял меч и почувствовал, как холодная волна прошла от стали в ладонях к позвоночнику. Меч словно поздоровался с хозяином. Даже мурашки побежали по коже.

– За кузницей есть небольшой зал, где мы подбираем балансировку и пробуем остроту оружия. Ты можешь там испытать свой меч, монах, – один из братьев махнул рукой в сторону двери подсобки. – Как наиграешься – выходи.

Я поклонился кузнецам и прошел в комнату за кузней. Залом комнату можно было назвать с большой натяжкой. Тут хранился различный железный хлам, сваленный как попало и где попало. Но всё-таки было расстояние, где можно взмахнуть мечом, а посреди пола торчали несколько бамбуковых шестов.

После взмаха меча я удивился – насколько легок он был в руке и как приятно с ним было обращаться. Меч словно стал продолжением моей руки – он менял направление движения по одному только мысленному приказу. Я попробовал рубануть по бамбуку и… не почувствовал никакого сопротивления!

Сначала даже слегка удивился – неужели промазал? Но секундой позже бамбуковый стебель сдвинулся в сторону и показал идеальный срез. Ни одно волокно не расщепилось!

Я попробовал рубануть ещё пару раз и результат был таким же. Надо ли говорить, каким я был довольным? Из ржавого куска металла кузнецы сделали великолепное оружие, которым можно даже бриться!

Эх, таким мечом можно запросто сопротивляться атакам меча-дао, а за счет обоюдоострого лезвия ещё было преимущество.

Что это?

Я едва не выронил меч!

На его навершии появился красный рубин. Он сверкнул и…

Стоило мне подумать о мече-дао, как цзянь окутался золотистой дымкой, а секунду спустя лезвие расширилось, гарда расплылась и в моей руке оказался другой меч. Меч-дао!

Ого! Вот это было неожиданно.

Меч по одному моему мысленному образу изменил свою форму!

А если я подумаю о нунчаках?

В тот же момент меч снова окутался золотистой дымкой, согнулся посередине, а потом я обнаружил, что держу боевые нунчаки, с острыми шипами на окантовке.

Копьё?

Без проблем!

Вилы?

Тоже пожалуйста!

Меч изменял свою форму по одному моему мысленному приказу. Я вспомнил слова огненного феникса о пере Жар-птицы – так вот ты какой, подарок феникса…

– Меч Тысячи Воплощений… – раздался за спиной голос Дзяня. – Я думал, что это всё бабушкины сказки! А он в самом деле существует! Монах, тебе несказанно повезло!

– Повезло? – спросил я.

– Да! Меч Тысячи Воплощений раз в столетие находит себе нового хозяина и верно служит ему до самой смерти. Только в твоих руках он будет становиться тем оружием, какое ты пожелаешь.

– А в твоих? – протянул я принявший обычную форму цзянь.

Рубин тут же исчез с рукояти. Меч превратился в обычный, ничем не примечательный дешевый клинок.

Кузнец взял меч, пару раз взмахнул им, сощурился, напрягся, покраснел, но меч как был холодным беспристрастным оружием, так им и остался. Даже кисточка из навершия не шевельнулась.