Прибыв в департамент, Бейли выписал ордер на арест Клаусарра и передал задержанного в надлежащие руки. После этого они с Р.Дэниелом зашли в мотоспиральный лифт, чтобы подняться в Главное полицейское управление.

Р.Дэниел не выразил никакого удивления по поводу того, что они не воспользовались подъёмником, да Бейли этого и не ожидал. Он уже начал привыкать к странному сочетанию в нём ума и покорности и старался поменьше обращать внимания на робота. Чтобы быстро преодолеть вертикальный отрезок между уровнями, на которых располагались камеры предварительного заключения и Главное управление, логично было бы воспользоваться скоростным подъёмником. Длинный эскалатор, который назывался мотоспиралью, обычно использовали для коротких, не более чем на два-три уровня, подъёмов и спусков. Чиновники самых различных рангов входили и сходили, не задерживаясь на мотоспирали и минуты. Лишь Бейли и Р.Дэниел продолжали медленно и неуклонно подниматься вверх.

Бейли чувствовал, что ему нужно было время. Этот манёвр давал ему в лучшем случае несколько минут, но наверху, в Главном управлении, его ждала ещё одна проблема, и он хотел дать себе передышку. Как бы медленно ни ползла мотоспираль, Бейли казалось, что она движется слишком быстро.

— Насколько я понимаю, мы пока не будем допрашивать Клаусарра, — нарушил молчание Р.Дэниел.

— Куда он денется! Сначала нужно узнать, в чём там дело с Р.Сэмми, — раздраженно ответил Бейли и негромко добавил, больше самому себе, чем Р.Дэниелу: — Вряд ли это случайное совпадение. Здесь должна быть какая-то связь…

— Жаль. Мозговые импульсы Клаусарра… — начал Р.Дэниел.

— А что там с ними?

— Они странным образом изменились. Что произошло между вами в весовой комнате, пока я отсутствовал?

— Я всего-навсего прочитал ему проповедь. Пересказал ему Евангелие от святого Фастольфа, — рассеянно ответил Бейли.

— Я не понимаю вас, Элайдж.

Бейли вздохнул.

— Видите ли, я попытался объяснить, что Земля вполне могла бы воспользоваться роботами и послать излишек своего населения на другие планеты. Я попытался выбить из его головы весь этот медиевистский вздор. Бог знает зачем. Никогда не замечал в себе миссионерских замашек. Короче говоря, на том дело и кончилось.

— Понятно. Что ж, это кое-что проясняет. Скажите, Элайдж, что вы говорили ему о роботах?

— Вам это в самом деле интересно? Я сказал ему, что роботы — это просто машины. Это уже было Евангелие от святого Джерриджела. По-моему, существует бесконечное множество евангелий.

— Вы случайно не говорили ему, что робота можно ударить, не опасаясь ответного удара, как любой другой предмет?

— Да, говорил, если только это не боксерская груша. Но как вы догадались?

Бейли с любопытством посмотрел на робота.

— Об этом свидетельствуют изменения в его мозговых импульсах, — ответил Р.Дэниел. — Теперь нетрудно объяснить, чем была вызвана его попытка ударить меня по лицу, когда мы вышли с фабрики. Должно быть, он думал над тем, что вы ему сказали, и таким образом проверил на практике ваше утверждение, а заодно дал выход своей агрессивности, удовлетворил своё желание унизить меня. Иметь такие побудительные мотивы и, если учесть к тому же дельтаобразные колебания в его… — Он надолго замолчал и затем сказал: — Да, это весьма интересно, и, мне кажется, теперь я смогу сформировать из этих данных логическое целое.

Они приближались к уровню, на котором находилось управление.

— Который час? — спросил Бейли.

«Чёрт, я ведь мог посмотреть на свои часы, и это было бы гораздо быстрее», — раздраженно подумал он.

Тем не менее он знал, почему обратился к роботу. Им двигали чувства, близкие к тем, что испытывал Клаусарр, когда ударил РДэниела. Отдавая пустяковый приказ, который тот обязан был выполнить, он тем самым подчеркивал, что Р.Дэниел — не более чем робот, в то время как он, Бейли, живой человек. «Все мы одинаковы», — подумал Бейли.

— Двадцать десять, — ответил РДэниел.

Они сошли с мотоспирали, и несколько секунд Бейли испытывал то странное чувство, которое возникает всякий раз, когда приспосабливаешься к неподвижному полу после долгих минут непрерывного движения.

— А ведь у меня ещё и крошки во рту не было, чёрт бы побрал эту работу! — воскликнул Бейли.

Бейли услышал и одновременно увидел комиссара Эндерби через открытую дверь его кабинета. Общая комната была пуста, словно по ней пронесся смерч, и голос Эндерби, словно усиленный гулким эхом, раздавался в ней. Без очков его круглое лицо казалось голым и беспомощным. Он держал их в руке, вытирая свой гладкий лоб тонкой бумажной салфеткой.

Он заметил Бейли, когда тот был ещё у двери, и воскликнул громким, раздраженным тенором:

— Боже милостивый, Бейли, где, чёрт возьми, вы пропадали?

Бейли пропустил замечание мимо ушей и спросил:

— Что происходит? Где вечерняя смена? — И только тогда обнаружил, что в кабинете комиссара находится ещё один человек. — Доктор Джерриджел! — невольно воскликнул он.

В ответ на это неловкое приветствие седовласый роботехник коротко кивнул:

— Рад снова видеть вас, мистер Бейли.