– В таком случае, ты не старший, ты старый. Даже скажу – древний. Брежнев жил очень давно. В незапамятные времена. Уже почти никто не помнит. Забыл, память плохая? Совсем ни на что не годишься.

– Я всё хорошо помню. А ты слушайся дедушку, биджо.

– Вах-вах-вах. Какая молодёжь пошла невоспитанная! – Гиви закончил фразу, растягивая слова. Говорить ему стало трудно, потому что его внимание привлекла молодая женщина. Это была такая красавица, которая никак не могла остаться незамеченной. Смотреть в сторону от неё не было никакой возможности. Мужские взгляды сильнейшим магнитом приклеились к женской фигуре. Она подошла к прилавку и молча стала рассматривать мандарины.

– Вах. Вот и покупатели. Что делать будем?

– Ну, ты же тут самый старший. Тебе и решать, что делать. Протри, хотя бы, прилавок.

– Слушай, Гиви, я не уверен, что я здесь самый старший. Мне даже кажется, что я моложе тебя. Извини, я тебе раньше наговорил всякой чепухи.

– Я думаю, что ты именно сейчас говоришь чепуху, дедушка.

– Вах. – Гоги начал ходить вдоль прилавка и качать головой, не отрывая взгляда от покупательницы. – Гиви, смотри, какая красивая. Видишь что-нибудь? Или у тебя от старости зрение испортилось?

– Я не старый, я всё вижу хорошо, – ответил Гиви, тоже качая головой. – Я намного моложе тебя. Сам же говорил.

– Вах-вах. Надо кому-то всё-таки протереть прилавок, чтобы не было стыдно перед красавицей. И надо сходить за весами, в конце концов.

– Вот ты и протри, и сходи. Ты же такой старый, что тебе здесь ничего не светит. Видишь, какая молодая красавица? Иди, принеси весы, и не спеши возвращаться. Иди медленно, как и подобает человеку в почтенном возрасте.

– Э, давай всё-таки посмотрим в паспортах, кто самый молодой.

– Я такой молодой, что мне паспорт ещё не выдавали. Только свидетельство о рождении.

– Нет, я думаю, что это я молодой. Я моложе тебя, ты сначала был прав. Я останусь, а ты иди… иди! – Соперники даже начали толкать друг друга.

– Что ты так толкаешься? Веди себя солидно. Уважай свои годы. Ты же кавказец в солидном возрасте. Можно даже сказать, старик!

– Нет, я моложе тебя. Давай ты, как аксакал, посидишь на стуле. Я вижу, ты совсем устал. Не хочешь идти за весами, сядь на стул, отдохни. Вон туда. – Показал куда-то в сторону. – Я тебе уступлю, как старшему. Только не мешай мне тут.

– Нет, это я тебе уступлю стул. Пропусти меня, уважай младших! С твоей седой головой не нужно подходить близко к девушке. Ты аксакал, что стесняешься своих лет?

– Вах-вах-вах, какие невоспитанные пошли аксакалы!

Женщина, всё также молча, смотрела на мужчин, затем укоризненно фыркнула и стала уходить. Покупка не состоялась. Мужские взгляды сошлись в одном месте, не в силах оторваться от удаляющейся женской фигуры.

– Вах-вах. Какая женщина!

– Красавица…

– Ушла…

– Совсем ушла!

– Если бы у нас были весы, то, может быть, мы продали бы ей несколько мандаринов.

Глава 5. Шумиха в прессе.

Шумиха в прессе получилась большая. Газетчики всех мастей и корреспонденты телеканалов наперебой сочиняли небылицы об изобретении и его авторах. Что в этих измышлениях было правдой, а что враньём – пойди, разбери!

В условиях недостатка информации им приходилось самим изобретать всяческие подробности и научные нюансы.

Не держать же зрителей в условиях информационного голода? Поэтому выдумкой и чепухой на поверку оказались многие сообщения об этом эксперименте. Изобретатели-учёные изначально пытались сохранить в тайне определённую часть информации. Но пройдохи-писаки вынюхали то, что им казалось важным и «жареным». А то, что узнать не удалось, они с обычным успехом придумали сами и описывали, как истинное положение вещей. Таково неотъемлемое свойство информационного поля, оно тоже имеет свою напряжённость. «Высосать из пальца», «считать с потолка» - это умение всегда отличало «непредвзятых» работников пера и микрофона. В разных СМИ то и дело появлялись интервью с «персоналом», якобы работающим на станции. И этот «персонал» выдавал на-гора удивительные и изумительные детали одну за другой, поражая читателей и зрителей своей фантазией.

Кто и зачем первым объявил об омоложении животных в результате эксперимента, на сей момент неизвестно, да и не стоит его искать. Но эффект получился знатный, именно в информационном смысле. Всем хотелось – нет, не омолодиться самим – а только узнать, возможно ли такое в принципе. Честно говоря, человечество давно уже «топталось» вокруг этой темы, не умея решить проблему старения. А жить-то хочется всем и каждому. Вот отсюда и интерес! И проблема-то касалась не одного какого-то города или фирмы, и даже не одной страны. А человечества на всей планете!

Сами же изобретатели пребывали под прицелами объективов исключительно с загадочными лицами и значительным видом. Говорили неопределёнными фразами, использовали какие-то намёки и двусмысленные выражения. Иногда казалось, что они сами запутываются в своих многоэтажных научных терминах.

Сенсация в науке? Да, конечно, они её подтверждали.

Открытие огромного значения? Да, несомненно.

Мировая важность изобретения? Да, безусловно, именно так…

Но никаких деталей, раскрывающих принцип действия… Только коммерческие эксплуатационные параметры. И при этом изобретатели старались незаметно исчезнуть из поля зрения корреспондентов и уклониться от общения. Однако такие манёвры выглядели всё-таки неискренними. Внимательному наблюдателю стало бы понятно, что такая скрытность была несколько нарочитой. Завлекали что ли?