Мистер Шетти проснулся поздно, и весь график поплыл. Дивали не прошёл для него бесследно. В итоге из дома Амриты Мэтт вышел только в половине двенадцатого, а до станции скорой Смитфилда добрался к началу первого. Кен позвал его именно туда. Потому что у него смена. Мэтт попытался проигнорировать подступивший к горлу ком, но чем ближе подходил к больнице Святого Варфоломея, тем сильнее сердце молотило по рёбрам и отдавалось звоном в ушах.

Но так даже лучше. Так было нужно. Этот гештальт требовал, чтобы его закрыли. Если бы Кеннет предложил встретиться в каком-то кафе, или вовсе отказался, то волна накрыла бы позже, при других обстоятельствах, и это было бы ужасно. А так… Мэтт издалека увидел одноэтажный вытянутый флигель, увидел несколько припаркованных ядовито-желтых мотоциклов и машину с зеленой шахматкой на бортах. И на несколько секунд прирос к тротуару. Но в тот момент пришла эсэмэска от Кена «Ну где ты? У нас пока тихо, есть время на кофе», и это заставило отмереть и двинуться дальше.

Приятель увидел Мэтта примерно за сотню футов. Сидел в машине и, наверное, смотрел в боковое зеркало, потому что в какой-то момент дверь распахнулась, и Кен выпрыгнул на асфальт. Втянул голову в ворот зеленой куртки, снова влез в салон и вытащил подстаканник с двумя чашками.

— Уже остыл, — прокомментировал он, вытаскивая один стакан и протягивая Мэтту. — Рад, что ты написал. Это место заколдованное, отвечаю, только тебя и ждёт. После нашего разговора тогда, в супермаркете, ко мне приставили стажера, но он перевелся пару дней спустя.

Мэтт забрал стаканчик, поднял крышку и втянул запах кофе. Немного пережженного, отдающего раскаленным пластиком…

— Кофемашина всё такое же дерьмо, — проговорил он, снова возвращая крышку на место.

— Скажи спасибо, что хоть такая есть, — хохотнул Кен.

— Точно.

Он сделал короткий глоток, горькая дрянь обожгла горло, вызвав новую волну воспоминаний. Мэтт опустил взгляд на стаканчик. Попятился, повернулся к желтому борту в зеленую шахматку. Бесцельно осмотрел. Взгляд нашёл длинную царапину, пересекающую один зеленый прямоугольник и доходящую до следующего. Мэтт вытянул руку и провёл пальцем по полосе.

— Что это?

— Гвоздь, — Кен с безразличием пожал плечами. — Компания мудаков шла мимо, пока мы откачивали анафилаксию.

— Какие молодцы, — Мэтт хмыкнул в кофе.

— Ага. Хотел поймать и вмазать, но было некогда.

Еще бы… Да и это всего лишь царапина. Не смятый в кашу капот и выбитое стекло. Мэтт нахмурился, отвернулся, мазнул взглядом по старому красному кирпичу здания, по мотоциклам. Тихо и пусто, все прячутся внутри. Пьют мерзкий кофе, залипают в мобильники, ждут, когда нужно будет бросить наполовину полные чашки и рвануть на вызов. Скоро эта необходимость появится. Скорая помощь не может долго находиться в таком спокойном состоянии в городе-миллионнике.

По коже прошла волна мурашек. Какое-то неясное тревожное предвкушение и… нетерпение? Ужасное чувство, если вспомнить, что речь идет о жизнях людей, но да. Нетерпение. Какое бывает, когда хочешь чтобы событие уже произошло и осталось в прошлом, не мучало. А потом наступает новое событие, хуже предыдущего, и всё повторяется.

Когда в последний раз он испытывал это чувство?

Мэтт снова приложился к стаканчику и поморщился.

— Ну рассказывай, — он кашлянул в кулак. — Что еще слышно, кроме гвоздя? Меня еще, конечно, никуда не взяли, но раз место до сих пор свободно, можно понадеяться.

— Да возьмут, не парься, — отмахнулся Кен. — Позвонят сегодня или в понедельник, дадут испытательный, но ты же молодец, справишься. Отвечаю, всё так и будет…

…Мэтт добрался до своего этажа. От быстрого подъема воздух в лёгкие начал входить с перебоями. Вот оно, отсутствие нормальной кардио-нагрузки в последнее время. Он привалился к парапету, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, и двинулся к двери квартиры. Кофе растянулся на полчаса. Чувство тревоги отпустило примерно на десятой минуте. Так долго Мэтт не мог заставить себя там появиться, и так мало понадобилось, чтобы начать дышать ровно и спокойно смотреть на всё вокруг. Кен говорил с ним так, будто ничего не было. Возможно, пересмотрел что-то с последней встречи, а возможно, жена промыла ему мозг. Но чем дольше они общались, тем дальше отступали тени прошлого.

Они никогда не исчезнут. С ними придётся жить. Но они не могут определять жизнь. Больше не могут.

Мэтт рывком открыл дверь и вошел в квартиру. Теперь его ждёт Рита. По крайней мере он надеялся, что ждёт. Он хотел пойти к ней сразу, но на полпути к Спиталфилдсу вспомнил про скраббл. Шутка шуткой, но вечера в компании семьи Шетти могут быть достаточно напряженными, и если сама Амрита не сможет придумать родителям развлечение, то идея со скрабблом может сойти за рабочую. Нужно только его найти.

Не раздеваясь, Мэтт метнулся в свою спальню. Бросился на колени перед прикроватной тумбой и рывком открыл нижний ящик. Полупустой. Там, где у людей хранится какая-то важная ерунда, у Мэтта когда-то лежали антидепрессанты и седативные. Сейчас там валялся блок для зарядки мобильника и две одинокие, забытые таблетки. Никакого скраббла.

Но он был, точно.

Мэтт захлопнул ящик, открыл следующий. Из глубины квартиры раздался стук: примерно так иногда распахивается соседняя комната. А ведь можно было зайти и уйти незамеченным…