— Понятия не имею. Это же ваш мир, сами думайте, кто тут у вас может взглядом в камень превращать и прикидываться другим человеком так хорошо, что этого никто не заметит.

— Да, я тупой баран и не заметил, — неожиданно грубо огрызнулся Граз’зт.

— Я имела в виду, что…

— Всем и так ясно, что ты имела в виду, — перебил меня он и жестом остановил от дальнейших попыток объяснить свои слова.

Ну и злым же он сейчас был! Еще бы искры из глаз — и впору креститься.

Можно только представить, что он сейчас чувствовал. Десять лет под крышей собственного дома он не замечал и не подозревал обман. Не знал, что, вероятно, за каждым его шагом следят. Представьте, что бы вы чувствовали, если бы узнали, что десять лет вашей жизни в каждом углу вашей комнаты стояли скрытые камеры? Лично меня от таких мыслей в дрожь бросает.

— Нужно скрутить ее, пока не поздно, — предложил Хадалис.

— Она… оно… уехала, — хмуро бросил Граз’зт, — утром проводил.

— Тогда остальных, — не унимался Хадалис.

— Я думаю, нужно для начала перестать заламывать руки, — спокойно предложил Тан.

— Согласна, — поддержала я, и он отсалютовал мне кивком. — Во-первых, раз ты теперь знаешь, что в твоем доме есть шпионы, это можно использовать против них. Если сейчас устроить показательную порку, твои недоброжелатели, кем бы они ни были, просто уйдут в тень. Дождутся удобного случая — и снова примутся за свое. А ты так и не будешь знать, кто за всем этим стоит и какие цели преследует.

Тан снова оценил меня взглядом, на этот раз с нескрываемым восхищением.

— Ну, теперь-то я понимаю, почему они оба так на тебя запали, — сказал он, прищелкнув языком. — Умная и милая — убойное сочетание.

— Заткнись, — осадил его попытки флиртовать Рогалик.

— Не заводись.

Так, вот сейчас точно не нужно разводить ссоры. Еще не хватало, чтобы они перегрызлись из-за меня. Не об этом нужно думать. Хотя. Что я могу, даже не зная, что тут к чему?

— Кто-то должен отвезти Маа’шалин в Пустоши, — сказал Граз’зт, даже не потрудившись посмотреть в мою сторону. — Я должен остаться здесь и навести порядки. Так долго, как это будет необходимо. И напишу ее отцу.

А это что за новости? То есть он думает, что я вот так возьму и оставлю его одного в этой помойной яме? Да я бы себя не уважала, если бы так поступила после всего, что он для меня сделал. Тем более… Тем более…

Я поняла, что краснею, поэтому быстро откашлялась и как бы между прочим потерла щеки ладонями.

— Никто никуда не поедет, Граз’зт, — стараясь выдержать строгий тон, сказала я. — И хватит тут геройствовать. Ты вообще хоть понимаешь, как тебе повезло, что у тебя есть люди, которые не поджимают хвосты и не сваливают в рассвет, когда у тебя беда? Если не понимаешь, то самое время осознать.

— Выходи за меня замуж, Маа’шалин? — расплылся в улыбке Тан. — Ты слишком очаровательная, когда злишься, чтобы вот так просто взять и уйти в свой мир.

— Ну все, он меня достал.

Хадалис дернулся в его сторону, но я встала между ними и развела руки в стороны, удерживания спорщиков на расстоянии. Что, блин, за ерунда?

— Кто-то должен о тебе позаботиться. — Граз’зт повернулся ко мне спиной, шагнул к двери. — Очевидно, что слепой идиот вроде меня на это не способен.

У меня ком в горле стал. И глаза предательски защипало, пока я смотрела, как мой Рогалик, ероша пятерней волосы, уходит.

Я понимала, что ему тяжело. И что, как всякий мужчина, даром что с рогами и из другого мира, он очень скупо выражает свои эмоции. То есть, буквально, будет заниматься самоедством, но виду не подаст. Иногда их так хочется треснуть за такие вот фокусы. Помню, отец у меня был вот таким же. Мог часами на балконе курить, пока в себе все не переварит.

Мне до боли в сердце, до какого-то странного тягучего отчаяния хотелось пойти за ним. Догнать и перво-наперво хорошенько отчитать. А потом просто взять за руку и сказать, что в произошедшем нет его вины. Но я знала, что сейчас Рогалику лучше всего побыть одному. Пережечь боль, превратить ее в пепел. А потом мы обязательно поговорим. И, надеюсь, услышим друг друга. Надеюсь, я поступаю мудро, не тыкая пальцем в его свежую рану.

Поэтому я взяла себя в руки, повернулась к моим собеседникам, которые, к счастью, воздержались от комментариев, и четко обозначила свою позицию:

— Я никуда не уеду, пока мы не разберемся, что тут творится.

— Почему я не удивлен, — сказал Тан. И все-таки добавил: — А про замужество ты…

— А про замужество я и слышать не хочу, — перебила его я. — Еще раз, умники: есть ли в вашем мире какие-то существа, предметы, порошки или эликсиры, которые могут превращать живое тело в камень?

Оба отрицательно закачали головами.

Прекрасно, что тут еще скажешь. Я даже не знаю, от чего отталкиваться.

В такие моменты руки как-то сами собой опускаются, но знали бы вы, через что мне пришлось пройти, отвоевывая свое право быть, как все, а не «ах ты бедная убогая сиротка». Поэтому на такие случаи у моих рук есть специальные поддерживающие подпорки.

— Значит, нам придется хорошенько постараться, чтобы найти отгадку, — не теряя оптимизма, сказала я. — И вам придется мне помочь. Я слышала, тут есть хорошая библиотека?