— Что это было? — низким от злости голосом, придерживая полотенце одной рукой, а в другой сжимая флакончик, который я бросила на дно бассейна, спросил Граз’зт. — Почему от меня воняет, как от служительницы Лласиин?

Кажется, Лласиин — это одна из Десяти пантеона местных богов. Память принцессы подсказала, что Лласиин считается богиней любви и носит венок из тех самых цветов, чье масло пошло на изготовление духов Данаани.

— Потому что — два. — Я выразительно вскинула бровь, стараясь не коситься в сторону двери. Вообще, конечно, хорошо бы найти убедительный повод сбежать. Не потому, что Рогалик зол, а потому что от одного его вида меня бросает в жар. — Надеюсь, тебе понравилась ванна с маслами, муженек?

— То есть это месть? — вкрадчиво поинтересовался он.

Я попятилась к двери, внимательно следя за тем, чтобы расстояние между мной и Рогаликом не сокращалось ни на сантиметр. Так оно безопаснее.

Вот ни в жизни бы не сказала, что в реальности эти накачанные мужские телеса выглядят так же соблазнительно, как и на рекламе плавок или одеколона от «Армани». А конкретно Граз’зт выглядит даже лучше.

— Это просто еще одно напоминание, что меня лучше не зацепать, — продолжая вовсю храбриться, ответила я.

Дверь была так маняще близка, что я уже слышала сладкий аромат свободы (или это пахнет мой муженек?), как вдруг оказалась прижатой к стене, в ловушке из поставленных по обе стороны от моей головы рук.

Вот же черт, и как я могла забыть об этой его способности перемещаться?!

Так, а если его руки здесь, то полотенце, значит…

«Не смей опускать взгляд, Семенова! Где твой стыд!»

«Я только одним глазком, ну, просто ради удовлетворения любопытства о строении местных рогатых мужчин…»

Дожилась, разговариваю сама с собой. Хорошо хоть не вслух.

Я скосила взгляд ниже, жадно «ощупала» его рельефный пресс, колечко в пупке и едва заметную дорожку волос, которая спускалась по низу живота до…

Граз’зт ухватил меня за подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.

— Маа’шалин, тебя возбуждает, когда мужчина пахнет, как чертов цветочный горшок? — почти мурлыкая и странно жмурясь, поинтересовался он.

Вообще нет, я люблю, когда мужчина пахнет лосьоном после бриться, а всяких ароматных метросексуалов терпеть не могу, но сказать это вслух оказалось почему-то очень непросто.

— Я задал простой и понятный вопрос, — продолжая играть на моем замешательстве, допытывался Рогалик. — Потому что если причина твоего румянца в этом запахе, то я готов пойти на некоторые жертвы ради твоего удовлетворения.

— Ты слишком много на себя берешь. — Просто удивительно, как я вообще способна сопротивляться, когда этот красавчик стоит тут голый и мокрый. — Просто хотела тебя подколоть.

— Подколоть — это что значит?

— Пошутить так, чтобы тебе было неловко.

— Если неловко должно быть мне, то почему краснеешь ты?

А вот это очень хороший вопрос.

— Потому что тебе лучше одеться, — прочистив горло кашлем, ответила я. И все равно пищу, как какая-то мышь перед огромным котярой. — У нас договор, забыл?

— Я ничего и никогда не забываю, Маа’шалин, — продолжал мурлыкать мой рогатый «котяра». — Но видишь ли, в чем дело: у меня договор с принцессой Данаани, а ты, как мы теперь выяснили — не она. И с тобой, сладкая женушка, я ни о чем, вроде «никаких рук» и «никакой постели» договариваться не буду.

— Это еще почему?

Я помотала головой, высвободила подбородок из его пальцев и попыталась просочиться у него под рукой. Не вышло, только хуже сделала — Граз’зт крепко обхватил мои бедра и не то, чтобы совсем уж ласково вдавил в стену. И мне это понравилось, хоть обычно я терпеть не могу над собой никакого давления. То есть, чтобы вы понимали: другому мужику я бы уже врезала прямо по бубенчикам. Возможно даже ни раз.

А тут я оказалась способна только на совершенно неожиданный для меня самой выдох, который получился очень похожим на… стон?

«Может у принцессы в той бутылочке были какие-то афродизиаки? Или любовное зелье?»

— Потому что тебе все равно нечего предложить мне взамен, — ответил мой муженек. — Ну, и еще потому, что, в отличие от Данаани, ты не боишься смотреть мне в глаза, и твой румянец — он такой… соблазнительный.

Он наклонился к моему лицу, притронулся губами к «яблочку» щеки.

Блин, Семенова, немедленно прекращай издавать эти звуки, а то нам потом будет очень-очень стыдно за эту минутную слабость!