Вернувшаяся из поездки к сыну миссис Бломфилд, до отъезда убиравшая в лавке Хуффи Уорда, поняв, что её место занято бесстыжей миссис Эшли Фултон, сделала вид, что нисколько не опечалена. Поджав губы и пробубнив, что за такие деньги, какие платил ей мистер Скряга, она без приработка не останется, уже на следующий день выходила с гордо поднятой головой из швейного ателье, соседствующего с пабом.

Как и собиралась, Ольга устроила себе выходной день в воскресенье. Выспавшись и наспех выпив чаю с припасённым с вечера куском пирога с мясом, она отправилась на прогулку.

Погода не была дождливой, и хмурое утро быстро перестало казаться беспросветно сырым и холодным. На мокрые камни мостовой невесомой взвесью оседал туман. В серо-зелёных, без проблеска солнца, потускневших красках весны тоже была своя прелесть.

Ольга пожалела, что не взяла с собой папку с рисовальной бумагой и карандаши. В следующий раз она не выйдет из дома без них. Хотелось запечатлеть и узкую улочку, в которую она свернула, и девочку-цветочницу, пристроившую тележку с букетами у входа в чайный магазинчик, и двух женщин с постными лицами, лениво беседующими у открытой настежь лавки с благовониями.

Ольга чувствовала себя уверенной как никогда. Утренняя тошнота быстро прошла, бледность лица сменилась лёгким румянцем. Глаза излучали особенный блеск, на губах теплилась загадочная улыбка.

Миновав лавки зеленщика, мясника и булочную, она остановилась у витрины магазина, где продавался фарфор. Долго стояла, рассматривая чайный и столовый сервизы на двенадцать персон. Почему все они рассчитаны именно на двенадцать* человек, она задумалась впервые. Как ни силилась вспомнить что-нибудь на эту тему, подсказок из памяти так и не всплыло.

Сквозь стекло просматривался небольшой торговый зал, у стены на полках которого выстроился бесконечный ряд всевозможных канделябров, шкатулок и фарфоровых статуэток, похожих на те, которыми были заставлены полки этажерки у миссис Макинтайр. Ольга без колебания вошла в магазин.

*** В середине 19 века стали делать ложки с плоской ручкой, и их можно было элегантно держать тремя пальцами. В это же время появился обычай изображать фигурки 12 апостолов на ручках дорогих ложек. Поэтому сервизы, согласно количеству столовых приборов, формировались на 12 персон.

Кстати, младенцу на крестины дарили серебряную ложечку с изображением апостола, в честь которого он был назван.

Так и есть. Наряду с минтонскими сервизами и вошедшими в моду мельхиоровыми столовыми приборами, вазы, табакерки и статуэтки Каподимонте занимали не последнее место. Переключив на них внимание и игнорируя пристальный интерес к себе со стороны молодого продавца, она окунулась в их изучение.

В лавке кроме неё находились две хорошо одетые немолодые дамы и выбирали чайный сервиз, судя по всему, в подарок. Они громко шептались, определяясь с формой и цветом чашек, совещались с продавцом, вынудив его выставить заварочные чайники всех имевшихся в наличии сервизов. Спорили, никак не решаясь остановить выбор на одном из трёх выбранных.

На неё не обращали внимания, и Ольга пользовалась моментом. Вплотную став к прилавку и подавшись вперёд, рассматривала статуэтки.

— Можете подойти ближе, — услышала она за спиной голос мужчины-продавца.

Обернувшись, уперлась взглядом в его белый накрахмаленный воротничок и узкий шейный платок, похожий на галстук. Подняв глаза выше, столкнулась взором с серо-голубыми глазами, уставившимися на неё. Гладко зачёсанные назад светло-русые волосы открывали симпатичное лицо с тёмными усиками над полноватой верхней губой.

Щёголь и ловелас, — не замедлила дать определение его внешности Ольга. За его спиной спорят покупательницы, а он, улучив минутку, не преминул прийти на помощь хорошенькой посетительнице.

— Вам для кого нужна статуэтка? — поинтересовался мужчина и поднял откидную столешницу на прилавке, жестом руки приглашая Ольгу пройти к полкам.

Она не тронулась с места, продолжая любоваться фарфором. Заметила, как продавец, слегка наклонившись в её сторону, медленно втянул воздух носом. Она по-прежнему пользовалась духами Шэйлы. Привыкнув к ним, больше не замечала их приторной ванильной сладости.

— Для подруги, — снизошла до ответа Ольга, глянув на цену ближайшей: небольшой и очень симпатичной, где девушка в крестьянской одежде «разговаривала» с козой.

Что ж… Даже не удивилась непомерной стоимости бесполезной вещицы. А фарфор был необычайно красив. Чего только стоили жанровые сценки! В мельчайших подробностях рассматривала главных героев с безупречно переданным настроением на керамических лицах. Задержав взгляд на небольшой фигурке молодой женщины с младенцем на коленях, Ольга умилилась: до чего тонкая работа!