– К черту вашу биохимию!
– выпалил он, - Это существо может быть мертвым или живым, но - черт побери!

– оно мне не нравится в любом виде. Ну-ка, Блэр, покажи им эту тварь. Покажи им ее, и пускай они сами решают, оставаться ли ей в лагере.
– Он снова выругался.
– Если мы эту тварь оставляем, она полностью оттает ночью. Кстати, кто сегодня дежурит?.. А-а, вспомнил! Космические лучи… Прекрасно, Коннант! Вот ты-то и будешь сидеть с этой ледяной мумией двадцатимиллионолетней выдержки.
– Он повернулся к биологу, - Покажи-ка ее, Блэр. Какого черта они рассуждают о том, чего не видели!.. Этот гуманоид, может быть, и имеет другую химическую структуру, - Норрис рубанул рукой воздух, - Меня вообще не волнует, что он там еще имеет, но я точно знаю одно: у него есть то, что мне не нравится. Посмотрите на его лицо, и вы поймете, до какой степени это существо было раздражено, когда замерзало. Я бы даже сказал, что слово “раздражено” мало объясняет его выражение. Это существо переполняли ненависть и гнев. Оно было безумно обозлено. У меня даже нет слов, чтобы описать всю ярость, горевшую в его взгляде. Ни одно порождение Земли не может иметь такого выражения… Черт! С тех пор как я увидел эти три красных глаза, меня не перестают мучить кошмары. Мне снится, что существо оттаяло и ожило, что оно вовсе не было мертво - просто его жизненные процессы были замедлены.., и что оно просто ожидало все это время, пока не появятся такие дураки, как мы. Он повернулся в сторону специалиста по космическим излучениям.
– А ты, Коннант, я думаю, получишь неизгладимое удовольствие, сидя всю ночь в тишине и слушая, как завывает ветер и капает вода с этой штуковины!
– Он внезапно замолк и поежился, - Вы скажете, это не научный подход. Но психология - тоже наука. Тебе, Коннант, еще целый год будут сниться кошмары. С того момента, как я увидел это существо, они меня не оставляют. Вот почему я его ненавижу.., а я его действительно ненавижу.., и не хочу, чтобы оно разморозилось. Отвезите его туда, где нашли, и пусть оно валяется там еще двадцать миллионов лет. Мне уже снятся сны о том, что оно из другого вида материи, которую вполне может контро лировать.., что оно способно менять облики, превращаться в человека.., что оно привыкло выжидать и таиться с целью убить и съесть…

– Все эти аргументы не вполне логичны, - прервал физика Блэр.

– Но это существо и не поддается земной логике! взорвался Норрис.
– Если его биохимия отличается от нашей, значит, отличается и микрофлора. Его клетки могли не выдержать холода, а как насчет вирусов, Блэр? Вы говорили, что вирус - это ферментная молекула, которой для развития необходим только белок.

Как вы можете быть уверены, что из миллионов разновидностей микрофлоры, которые могут в нем обитать, ни одна не несет в себе угрозы человечеству? А что вы скажете насчет таких заболеваний, как бешенство, которым подвержено любое теплокровное существо независимо от химии тела? Или попугайчиковая лихорадка? А оспа, гангрена, рак? Как насчет этих болезней?

Они не очень-то разборчивы к химии тела.

Блэр взглянул на Норриса, выдержал злой взгляд его серых глаз и сказал:

– Единственное логичное место в твоей горячей речи-то, что существо влияет на твои сны. Вполне допускаю!
– На лице Блэра мелькнула усмешка.
– Мне тоже иногда кое-что снится, правда утром я почти ничего не помню.
– Биолог повернулся к слушателям, - Итак, эта штука влияет на сны. Это, без сомнения, опасно.
– Блэр снова усмехнулся.
– Из всего сказанного Норрисом можно сделать вывод, что у него совершенно неверное представление о вирусах. Во-первых, никто еще не доказал, что ферментная молекула действует именно подобным , образом. А во-вторых, если ты, Норрис, заметишь, что заболел какой-нибудь болезнью, присущей злакам или другим растениям, непременно сообщи мне. Пшеница намного ближе к нам по химии, чем это инопланетное существо!.. А если серьезно, число болезней, которым подвержен человек, строго ограничено. Невозможно изобрести новую болезнь или напрочь избавиться от старой. Пшеница или рыба, чьи заболевания на нас не распространяются, имеют единую природу с человеком, а это существо - нет, - Блэр кивнул в сторону стола, на котором лежал брезентовый сверток.

– Хорошо, - отозвался Норрис.
– Если это существо непременно нужно разморозить, я предлагаю произвести эту операцию в формалине.

– Но это же бессмысленно! Зачем тогда вы с Гэрри приехали изучать магнетизм сюда? Проще было бы остаться дома. В Нью-Йорке достаточно источников магнитного излучения… Изучать жизнь в формалине - это все равно что вести исследования магнетизма в Нью-Йорке. И если мы не воспользуемся случаем, вряд ли человечеству когда-нибудь еще представится возможность изучить это создание. Вполне возможно, что его раса давно уже вымерла. Ко всему прочему, и корабль уничтожен… В общем, у нас есть единственный выход.

Мы должны дать ей оттаять. Медленно, постепенно и не в формалине.

Поднялся Гэрри, и Норрис отступил назад, недовольно бормоча.

– Я думаю, Блэр прав, господа, - подытожил начальник экспедиции, - Что вы на это скажете?

– Честно говоря, нам больше ничего и не остается, проворчал Коннант.
– Думаю только, что кому-то нужно постоянно находиться около существа, пока идет размораживание.
– Он невесело усмехнулся, откинул со лба прядь темных волос, - Прекрасная идея, да?.. Мы все сидим и сторожим эту прелесть, пока она будет размораживаться.

Гэрри слегка улыбнулся:

– Какие бы зачатки жизни в ней ни были, она недолго протянет, если пробудет среди наших “ароматов” еще несколько минут.

По залу пронеслись одобрительные смешки.

– Коннант, - продолжал Гэрри, - мне кажется, ты в состоянии позаботиться о ней. Более того, думаю, наш Железный Коннант в состоянии позаботиться и о тех, кто с чем-то не согласен.

Норрис тяжело вздохнул:

– Меня не волнует, какие там в ней могут быть зачатки жизни. Посмотрите-ка лучше на нее сами.

Он нетерпеливо развязал веревки, откинул брезент и обнажил кусок льда, в который было замуровано существо. Лед кое-где подтаял и был похож на кусок толстого стекла. Он влажно блестел в свете электрических ламп.

Существо лежало лицом вверх. Обломок ледоруба все еще торчал из странного черепа. Три сумасшедших, ярко-красных, как свежая кровь, горящих ненавистью глаза казались живыми; лицо обрамляла копна голубых скорчившихся червей, которые заменяли существу волосы.

Огромный ван Вол издал нервный вскрик и попятился. Половина присутствующих бросилась к дверям. Остальные отхлынули от стола.

Мак-Реди далее не вздрогнул. Норрис с другой стороны стола прожигал существо ненавидящим взглядом. Гэрри за дверями говорил с полудюжиной человек сразу.

Блэр взял молоток и принялся скалывать лед, в который было заковано существо в течение двадцати миллионов лет. Глава 3

– Я понимаю, что оно тебе не нравится, Коннант, сказал Блэр.
– Но его все равно нужно разморозить без формалина.

– Тогда давайте не будем его трогать до возвращения на Большую землю, - предложил специалист по космическим лучам.
– Там можно было бы провести гораздо более детальное и подробное исследование…