Антон то терял сознание, то снова приходил в себя. Он уже не кричал, только хрипел. Конечно, трудно орать, когда ребра оторваны. Артур порылся в теплой склизкой массе и нашел легкие, потянул на себя.

– Смотри! – закричал он торжествующе. – Это… все для тебя!!!

Легкие дергались и пульсировали, а Антон в это время безмолвно чернел, потом веки его закрылись, и он, вздохнув, умер.

Артур наклонился над девушкой. Ему показалось, что Ее рука шевельнулась… Господи, неужели получилось?! Но останавливаться на достигнутом нельзя!

Он скинул с себя куртку, намочил ее спиртом из фляжки и поджег. Когда она достаточно разгорелась, он осторожно поднес ее к замороженному телу. Между тем Ее кожа стала блекнуть, покрываясь мельчайшей сеточкой трещин, и Артур заволновался. Это не входило в его планы. Он схватил плоскогубцы и ухватился ими за нижнюю губу.

– Я люлю ибя! – завопил он и рванул вниз. Кожа с треском лопнула, обнажая кровоточащие десны, оторванная губа с куском мяса повисла на подбородке, как оторванный клок обоев. Волосы девушки медленно оттаивали, становясь мокрыми. Широкая улыбка заиграла на окровавленном лице Артура, и он склонился над Ней, убирая с лица волосы…

Дильс крикнул, чтобы Тима не отставал. Тима сказал ему, чтобы он перестал командовать, у них давно все равны.

Хъяц’нигунни. Вот что единственное здесь имеет значение. Бессмертная богиня во льдах, капсула времени. Только бы успеть, пока Артур не начал делать то, о чем они с Дильсом даже боялись говорить вслух…

Дильс полз впереди, и Тима заметил, что за поясом у него коса Златы. Она волочилась за ним следом, как мертвая змея.

– Дильс, ты когда-нибудь изменял Злате? – спросил Тима.

– Что ты вкладываешь в понятие измены?

– Ну ты трахался с кем-то еще?

– Да, – незамедлительно последовал ответ.

– Значит, изменял, – с каким-то злорадством проговорил Тима.

– Ну, – сказал Дильс. – Это было всего один раз. В Кении, девять лет назад, я был участником одной научной экспедиции. Мне довелось наблюдать охоту на слонов. Туземцы загнали одного в яму, и он пропорол себе брюхо кольями. Вечером было пиршество, меня напоили отваром из какого-то лягушачьего дерьма. А утром я проснулся с одной чернокожей бабой. Шоколадка, ничего не скажешь.

– Злата узнала об этом?

– Да, – безмятежно ответил Дильс. – Я рассказал ей об этом сразу после экспедиции.

– И она не ушла от тебя? – не поверил Тима.

– Она просто спросила, что я чувствовал, когда входил в эту африканку.

– А ты?

– А я сказал, что представлял себе ее лицо.

Тима не смог сдержать улыбку.

– Это правда?

Дильс вздохнул.

– Не помню. После этой вонючей настойки у меня башка трещала еще неделю и была похожа на кастрюлю, в которой дрались изголодавшиеся крысы.

Тима молчал, затрудняясь понять его логику. А что же тогда считать изменой?

Дильс будто понял, о чем он думает, и даже остановился:

– Запомни одну вещь, Тимофей. Любой нормальный мужчина может подвергнуться искушению и сделать это, мучимый вопросом: «Как там с другими?» И в большинстве случаев после этого он возвращается к жене, стараясь забыть о грехе. ПОСТОЯННО ДУМАТЬ О ДРУГОЙ, вот что я называю изменой. Духовная измена намного опаснее физической. Я безумно любил Злату, и она знала об этом. Поэтому она и простила мне тот мерзкий случай. Впрочем, это все не имеет значения. Я мог ублажать баб, но я не мог сделать Злату по-настоящему счастливой. Своих детей у нас не было. А Костя и Артур… я тоже не смог дать того, чего они хотели.

Они оказались в пещере. Воздух превращался в густой сироп, атомы кислорода и углекислого газа стали такими липкими, что приклеивались к коже. Белый дымок, который вился из трещин на стенке, стал грязно-серого цвета.

Прежде чем лезть в до боли знакомый лаз, Дильс достал нож.

– Конечно, это не гаубица. И против этой стервы с какой-то неизведанной планеты вряд ли поможет. Но на пожаре и хер водопровод, – сказал Дильс.

Коса Златы, уже порядком замусоленная, качнулась, полностью соглашаясь с ним.

– Ты не боишься, Тимофей? – просипел Дильс. – У тебя хорошее, настоящее мужское имя. Уверен, что для тебя уже все позади?

Помедлив, Тима сказал:

– Мне уже все равно.

Дильс кивнул, словно и не ждал другого ответа.

Они сразу поняли, что в пещере чего-то недостает. Золотистые трещинки в стенах и потолках потемнели, будто погасли, и из них вылезала густая масса болотного цвета. Из лаза, где, судя по всему, был Артур, шел дым. Они бросились туда и кубарем скатились вниз.