Отто молчал не меньше минуты, переваривая услышанное. Потом спросил:

— А что с унтерменшами?

— Их нет. Ни живых, ни мёртвых. Нашли следы крови в нескольких местах, но самих тел нет. И неизвестно чья она. Следов боя нет, если не считать несколько свежих гильз в паре мест.

— Кроме вещей деревенских что-то пропало? Оружие солдат? Боеприпасы? Их личные вещи? Документы?

— Пропали все пистолеты, что были у офицеров и унтеров, несколько винтовок и автоматов с боеприпасами. Штыков и кинжалов тоже не хватает, но я не уверен, что все они похищены бандитами, а не утеряны самими солдатами. Ещё бандиты забрали ранцы с личными вещами у многих солдат, сняли с некоторых верхнюю тёплую одежду. Документы все на месте, как личные, так и те, что хранились в сейфе. Это всё, что мне известно на данный момент.

— Боя не было, но есть свежие гильзы? — эсэсовец вперил тяжёлый взгляд в собеседника. — Это как понимать.

— Специфика выселения или наказания местного населения, — пожал тот плечами, спокойно вынеся чужой взгляд. — Иногда солдатам приходиться стрелять, чтобы ускорить процесс. Это не бой, даже не стычка.

— Сколько всего было унтерменшей в деревне?

— Последние списки делались ещё в конце прошлого года. В них указывались сто шестьдесят семь человек. Сорок шесть мужчин возрастом до семидесяти лет. Молодых почти не было, или подростки, или уже зрелые.

— Какие-то странности были?

— Странности? — переспросил капитан. — Я не понимаю вас.

Штурмбанфюреру захотелось ударить по лицу этого пехотного идиота, который смотрел сейчас на него, как… на идиота.

— Любые странности, — процедил он сквозь зубы. — Или до вас не доходили слухи про вервольфов и прочей дьявольщине? — и с удовольствием отметил, как вздрогнул капитан и побелел лицом после его слов.

— Нет, господин штурмбанфюрер, ничего такого и близко и не было в донесениях и рапортах, — быстро сказал гауптман. — Из того, что с большой натяжкой можно назвать странностями, это местный знахарь. Он лечил травами, молитвами и массажем. Получалось хорошо, этого не отнять. Его услугами пользовались даже наши солдаты. Из Полоцка приезжали сюда кое-кто из влиятельных людей.

— Военные?

— Не только.

— Однако вы неплохо вошли в тему, — заметил эсэсовец.

— Я уже сутки здесь, — дал непонятный ответ капитан.

— Понятно, — после короткой паузы произнёс Герц. — Рапорта, фотографии заключения готовы?

— Так точно, — резко кивнул его собеседник. — Находятся в здании. Прикажете принести?

— Вместе сходим.

Пухлая папка хранилась в большом железном ящике, запираемом на внушительный навесной замок, в замочную скважину которого легко бы пролез мизинец подростка. Бегло пролистав бумаги, хранимые в ней, эсэсовец попрощался с капитаном, забрался в свою машину и дал приказ возвращаться на базу. Последняя находилась недалеко от Полоцка, к западу от города. Появилась она недавно, в январе, когда до некоторых берлинских важных государственных лиц дошла информация про мистические вещи, происходившие на Витебщине. Интерес к этому подчёркивает и тот факт, что на базе в данный момент находится Эрнст Шеффер. А кое-какие слухи говорят о том, что в ближайшее время стоит ждать приезда Германа Вирта, одного из создателей Аненербе, но до этого момента находившегося в опале и жившего под плотным приглядом гестапо. Из самого Вевельсбурга — ставки Аненербе — приехали несколько важных лиц с задачами узнать всё о странных событиях и привезти в замок артефакты и вещи, связанные с мистикой. Главная цель — добыть одного из людей-волков живого или мёртвого.

Базу под Полоцком охраняли только самые преданные эсэсовцы, получившие кольцо «тотенкомпф» лично из рук Гиммлера. Правда, стоит сказать, что с недавних пор условия вручения кольца сильно упростились. Теперь его можно было получить всего лишь после трёх лет службы в СС.

Кстати, изначально базу хотели устроить рядом с Витебском, на чём настаивали гражданские специалисты из Аненербе, носившие звания СС номинально. Им хотелось как можно ближе оказаться к месту. Но благодаря усилиям некоторых опытных служак, её перенесли дальше на запад из-за частых рейдов в город лесных бандитов. И сейчас, когда русские захватили город, все без исключения в исследовательской группе Наследия предков, не скрывают свою радость, что оказались так далеко от фронта.

«А ведь можно из этой своей поездки выжать пользу, — осенило Герца, пока он трясся в машине, ползущей по раскисшей дороге. Хорошо, что имелись тяжёлые полноприводные грузовики, которые часто брали на буксир легковой «мерседес». — Нужно будет подчеркнуть в рапорте, что многое указывает на то, что солдаты умерли от рук знахаря из унтерменшей. А что? Кто умеет лечить, тот и должен знать, как убивать».

Отто не верил в мистику (и как бы он удивился, что ткнув пальцев в небо — угадал). Солдат могли банально отравить. Недаром же капитан-идиот упомянул, что знахарь использовал травы в своих сеансах лечения. То, что солдаты умерли неожиданно и чуть ли не одновременно, конечно, странно, но и этому можно найти логичное объяснение. И из-за этого данное событие играет на руку самому ээсовцу, уже придумавшему, как подать всё в нужном свете сослуживцам из числа мистиков. К Наследию предков он примкнул случайно, благодаря связям семьи и любви к красивой и роскошной жизни. А на Аненербе фюрер тратил миллионы и миллионы рейхсмарок. К тому же, служба под рукой самого Гиммлера давала огромные возможности и власть. Так что Герц не видел преград на том, чтобы поиграть на чувствах фанатиков и погреть свои руки. Возможно, это поможет прыгнуть ему дальше к новому званию и занять место, которого он достоин, а не быть мальчиком на побегушках, которого можно отправить за десятки километров в грязную варварскую деревню.

— Я своё обещание выполнил, товарищ военинженер, — сказал я Озерову. — Тонна вольфрама готова.

Мы с ним сейчас находились под навесом, где лежали в патронных ящиках мелкие вольфрамовые слитки. Места они занимали мало, зато весили будь здоров. Их точно на У-2 не вывезти. Нужен самолёт вроде «дугласа» или трофейного «хеншеля».

Озеров опустился на корточки и взял в ладонь два слитка.

— Настоящий вольфрам? Тяжёлые какие, — покачал он их.

— Настоящий. Не уверен, что у вас могут добиться такой чистоты, — ответил я ему. Хотелось добавить, что ещё и сильно сомневаюсь в том, как советские металлурги смогут переработать тонну данного металла. Не стал. Это может быть воспринято, как превозношение себя и принижение союзников.

— Это вы зря, товарищ Киррлис. Советская промышленность одна из самых крупных и ведущих в мире. Ей по плечу всё, — с едва заметными нотками обиды откликнулся тот. Подержав в ладони слитки ещё немного, он бросил их в ящик, захлопнул крышку и встал на ноги. — Значит, здесь тонна?

— Тонна, — кивнул я.

— Нужен самолёт побольше, — пробормотал он. — Товарищ Киррлис, можете помочь с посадочной полосой для «дугласа»?

— В ближайшее время точно нет. Все заняты на других работах, более важных.