– Ничем. Я порядочная женщина…

– В этом я ни минуты не сомневался, – с ехидцей отозвался Чинарский. – Пошли, Саш, – кивнул он Антонову.

Он резко развернулся и двинулся на выход. Антонов – за ним.

– Это катастрофа, – бубнил по дороге Чинарский.

– Ты куда?

– А хрен его знает. Без денег очень трудно сориентироваться.

– Тебе зачем деньги? – с интересом посмотрел на Чинарского Антонов.

– Сегодня – бега, – с тоской ответил Чинарский. – Деньги нужны на ставку.

– А ты умеешь?

– Нюх у меня есть, – гордо сказал Чинарский. – А в этом деле – это самое главное. Так что если найдешь деньги, получишь к обеду все назад да еще с процентами.

Антонов задумался.

– Можно попробовать, – после долгих размышлений ответил он. – Айда со мной в редакцию.

– Пятьдесят на пятьдесят, – растолковывал Чинарский, – все по-честному.

– Никогда не ошибался?

– Ошибался, но большей частью – выигрывал. – В голосе Чинарского чувствовался оптимизм. – Тем и живу!

Он остался дожидаться Антонова на улице. Пока тот утрясал финансовый вопрос, размышлял о том, что может дать ему название специи, которую в случае с Кулагиной употребил маньяк. Ему не удалось ничего узнать об этом растении, кроме того, что оно очень ценное и родина его – далекая Африка или Мадагаскар. Потратив день на поиски и расспросы, он пришел к тому, с чего начал. А именно – к полной неясности. Если поначалу его грела кое-какая надежда, если он рассматривал специю как зацепку, которая могла его куда-то вывести, то теперь краски сгустились. Осколок мертвым грузом покоился в кармане, а он, Чинарский, стоял на залитом светом тротуаре, и все дороги были перед ним открыты.

Он достал последнюю сигарету из пачки, скомкал хрустящий пакетик и выбросил в урну. Конечно, он мог бы все бросить и вернуться к своему полному непредсказуемости и алкоголя существованию, но было что-то, не дававшее ему покоя. Он не спрашивал себя, как поступил бы, если бы не был должен Кулагиной сотку. Его мозг работал лихорадочно и вхолостую. Нужна была точка отсчета, а таковой у него не было.

Порывистый ветер полоснул его по плохо выбритой щеке. День выдался солнечный, но ветреный.

Чинарский поежился и стал медленно раздражаться. Антонов все не появлялся, и вынужденное безделье тяготило его. То ли дело, когда на душе легкость, в кармане – деньги или бутылка шнапса! Но стоять вот так, с больной головой, сухой глоткой и неразберихой в мозгу – это не могло не злить Чинарского.

Наконец появился Антонов. По его улыбающейся физиономии Чинарский понял, что тому удалось раздобыть денег.

– Двести, – сказал он. – Я иду с тобой.

– Не доверяешь?

– Взял отгул.

– Лояльная у вас организация, – усмехнулся Чинарский.

– Главный в командировке, – пожал плечами Антонов.

– А вы и пользуетесь…

На ипподроме была открыта сельскохозяйственная выставка. Пахло навозом. Мощный владимирский тяжеловоз соседствовал с тонконогим орловским рысаком.

Из интереса Чинарский взглянул на табличку с показателями. Двадцать девять! – покачал он головой. Двадцать девять сантиметров, когда у породистых беговых лошадей обхват ноги был не больше двадцати двух сантиметров. Тяжеловозу что-то не нравилось, он рвал уздечку, едва не выламывая из земли бревенчатую коновязь.

Рядом располагались загоны с овцами и козами. Горбоносые, цыгайской породы овцы неторопливо перебирали ногами рядом со ставропольцами. Куттиневские овцематки лениво давали вымя молодым кудрявым ягнятам. По соседству с ними, с кольцом в носу, томился племенной бык симментальской породы. Он переступал задними ногами, перекатывая свои семенные яйца.