– Нет, я не останусь здесь один.

– Это самый безопасный способ. Он тяжело вздохнул.

– Я заслужил это. Я не очень хорошо держался, не правда ли. Флорин? Но сейчас я в норме. Я вам не помешаю, поверьте.

Я забинтовал его полосами рубахи.

– Вы все-таки хотите идти. Сенатор?

– Конечно.

Я помог ему встать на ноги. Раздалось слабое "клик" и тоненький голосок за моим правым ухом произнес:

"Хорошо, Флорин. Подождите развития событий".

Сенатор был занят тем, что застегивал пальто, постанывая от боли. Я пощупал кожу за ухом, нашел устройство, с трудом извлек его и раздавил каблуком.

Мы вышли на улицу. Никаких зеленых "бьюиков" в пределах видимости не было, никто не начинал стрельбу. Прячась в тени, как пара мышей, застигнутых вдалеке от норы, мы направились к порту.

IX

Это был скромный подвальный ресторанчик, расположенный на улице лишь чуть менее убогой, чем та, где в нас стреляли. Две ступени вели к тусклому свету, запахам выпивки и дешевых сигарет. Мы заняли кабину в глубине и заказали пиво у тяжеловеса с разбитыми бровями и лицом, по которому, видно, столько молотили, что оно стало плоским. Он поставил перед нами два запотевших стакана и возвратился за стойку к своим неподъемным мыслям.

– Он опаздывает, - нервно сказал Сенатор, сидевший лицом к входной двери.
– Мне это не нравится, Флорин. В нас могут выстрелить через окно.

– Они могли сделать это в любое время. Но не сделали; может быть, позднее мы выясним почему.

Он не слушал, глядя на открывшуюся дверь. Я увидел стройную темноволосую девушку: упрятав подбородок в воротник из рыжей лисы, девушка спустилась на две ступеньки и осмотрелась. Возможно, ее взгляд на мгновение задержался на нашей кабинке, или мне это показалось. У нее было такое лицо, которое может только присниться. Она пересекла зал и исчезла через заднюю дверь.

– Вот это да!
– сказал я.
– На нашей стороне?

– Кто?

– Не переигрывайте. Сенатор, - сказал я. Он нахмурился.

– Послушайте, Флорин. Мне не нравится ваш тон.

– Может быть, вы не все рассказали мне, Сенатор?

– Я все рассказал вам, - огрызнулся он.
– Этот фарс зашел слишком далеко.
– Он начал приподниматься и замер, уставившись в окно. Я повернул голову и увидел сквозь стекло, как останавливается у обочины зеленый "бьюик". Дверь машины открылась, и из салона вышел человек, которого я уже видел. Мой ночной визитер - тот, седой. Казалось, он тоже заметил меня и застыл на полушаге.

– Вы знаете его?
– моментально спросил я Сенатора.

Тот не ответил. Его лицо слегка дрогнуло. Высокий, ноющий звук возник где-то поблизости. Я попытался встать, но не почувствовал ног. Сенатор наклонился ко мне, что-то крича, но я не способен был разобрать слова. Они набегали друг на друга с оглушительным гулом, как будто грузовой состав проходил сквозь туннель, а я висел снаружи вагона. Затем моя хватка ослабела, и я упал, а поезд с шумом полетел в темноту, издавая траурные звуки, которые прокладывали путь в небытие.

X

Я лежал на спине, на горячем песке, и солнце жгло лицо. Огненные муравьи ползали по мне, покусывая то тут, то там, словно пробуя блюдо на завтрак. Я попытался шевельнуться, но почувствовал, что связан.

– Ты просто трус, - говорил кто-то.

– Черт возьми, я сделал все, что было в моих силах!

Голоса доносились с неба. Я попытался открыть глаза, но веки не шелохнулись.

– Во всем виноват ты один, Барделл, - сказал другой голос. Этот голос мне кого-то напоминал. Трейт. Ленвел Трейт - имя возникло откуда-то издалека, из прошлого. Но странно: я знал имя, но совершенно не помнил человека.

– Это я-то виноват?! Кто руководил операцией? Вы! А мне оставался этот ад!

– Заткнитесь, вы, все!
– приказал Носатый.
– Я не знал ни его имени, не помнил, где его встречал, но голос припоминал.
– Ллойд, приготовьте все для ситуации No1. Барделл, приготовься.

– Вы с ума сошли? С меня хватит!

– Ты возвращаешься. Хотя ты едва не погубил все дело, но другого у нас нет.

– Вы не должны!.. Я потерял уверенность!.. Я не верю больше в технику! Это будет убийство!

– Самоубийство,- сказал Носатый.
– Если ты не встряхнешься и не наберешься мужества.

– Мне нужна помощь! События развиваются не так, как вы предполагали.

– Что скажешь на это, Ллойд?

– Хорошо, хорошо. Ради бога, уладь это! Я занят по горло.

Разговор продолжался, но другой звук заглушал его.

Поднимающийся ветер был горячим, как паяльная лампа. Заработала циркулярная пила и, проложив себе путь через мое небо, раскололо его, и темнота разлилась Ниагарским водопадом, смыв голоса, муравьев, пустыню и меня.