– Вертолет, - сказал серый человек.
– На крыше.

– Можно было догадаться, - вздохнул я.
– Ладно, дайте хоть одеть брюки...

II

Комната была большая, с толстыми коврами, со стенами, покрытыми шелковой узорчатой тканью, причудливыми карнизами, громадной спиральной люстрой, над созданием которой семья венецианских стеклодувов трудилась, наверное, не меньше года.

Крупный мужчина с продолговатым важным лицом, на котором выделялся внушительных размеров нос, покрытый сетью лопнувших капилляров, встретил меня у двери, осторожно пожал руку и подвел к длинному полированному столу, за которым в ожидании сидели четверо.

– Джентльмены, мистер Флорин, - представил он. Лица сидящих за столом были удивительно похожи и имели немало общего с фаршированной камбалой.

– Мистер Флорин дал согласие помочь нам, - начал Носатый.

– Не совсем так, - вставил я.
– Скорее, согласился выслушать предложение.
– Я разглядывал пять физиономий, а они в свою очередь разглядывали меня. Никто не предложил мне кресло.

– Эти джентльмены, - продолжал Носатый, - личный персонал Сенатора. Вы можете полностью доверять им.

– Прекрасно, - сказал я в той легкой манере, которая не раз помогала мне выйти из щекотливой ситуации.
– И что же я должен им доверить?

Один из стоящих наклонился вперед, сцепив пальцы рук. Это был сморщенный маленький человечек с узкими землистого цвета ноздрями и глазами ловчей птицы.

– Мистер Флорин, надеюсь, вы видите, что мир катится в пропасть. Радикалы, фашиствующие группировки, экстремисты разных мастей - все дружно толкают нас к новой войне. Выдвижение кандидатуры Сенатора на пост мирового лидера единственная надежда на сохранение мирного хода событий.

– Допустим, но причем здесь я?

Человек с лицом круглым и мягким сказал:

– Предстоящие выборы будут самыми важными из всех, какие когда-либо происходили на нашей планете.
– У него оказался бойкий, тонкий голос, и у меня возникло чувство, что он должен принадлежать худенькому и маленькому человеку, который, возможно, прячется под столом.

– Политические идеи Сенатора, может быть, последний шанс выбраться из надвигающегося хаоса.

– У меня такое чувство, - сказал я, - что мы никогда не доберемся до сути вопроса.

– Возможно, вы заметили, - сказал пухленький человек, - что в последние дни предвыборная кампания Сенатора страдает некоторой... гм... вялостью.

– В последнее время я не смотрел телевизор.

– Наблюдатели отмечают, - сказал человек-птица, - что он повторяется, потерял присущую ему реакцию, из его речей исчезла энергия. И все это справедливо. Уже в течение трех месяцев мы снабжаем службы новостей фальшивыми записями.

Все смотрели на меня. В комнате сгустилась напряженная тишина. Я обвел взглядом собеседников и остановился на человеке с клочковатыми седыми волосами и зубами, которые как будто были созданы лишь для того, чтобы сжимать трубку.

– Вы хотите сказать, что он мертв?
– спросил я. Седая голова медленно, почти с сожалением качнулась.

– Сенатор, - сказал он торжественно, - сошел с ума.

Тишина, наступившая после этой чудовищной новости, была тяжела, как мокрое белье в прачечной. Я поерзал на стуле и выслушал негромкие покашливания.

– В течение последних трех лет он нес такое бремя, которое сломило бы обычного человека и за половину этого срока, - сказал Круглолицый.

– У него мания преследования, - сказал Носатый.
– Он убежден, что готовится его похищение. Он воображает, что враги нашли способ подавить его волю, сделать его марионеткой. Поэтому он хочет выйти из игры.

– Налицо рациональное объяснение маниакальных идей, - сказал худой, как щепка, человек с полудюжиной прилизанных волос на лысой голове; он уставился на меня такими горящими глазами, что впору было жарить бифштексы.- Избегая трудностей предвыборной кампании, он выдумал благородный мотив; Сенатор жертвует своими надеждами ради того, чтобы не дать "использовать" себя.

– Трагично, - сказал я, - но не по моей части. Вам нужен психиатр, а не сыщик.

– Самые лучшие нейрофизиологи и психиатры страны пытались вернуть Сенатора к реальности, мистер Флорин, - сказал Носатый.
– Но потерпели неудачу. Вот почему мы намерены взяться за это сами. С вашей помощью.

III

– Наш план заключается в следующем, - сказал человек-птица, наклоняясь вперед; его лицо почти утратило бесстрастность.
– Сенатор твердо намерен ускользнуть. Очень хорошо. Мы позаботимся, чтобы ему это удалось.

– Он воображает, что, избавившись от своего поста и затерявшись в толпе, он решит все проблемы, - сказал человек с горящими глазами.
– Но очень скоро он убедится, что все не так. Психологи заверили нас, что ему будет нелегко избавиться от ответственности. Возникнут препятствия, порожденные его собственным подсознанием. И вот тут-то он получит возможность убедиться, что эти препятствия не совсем воображаемые.