– Следуй за мной, - строгая интонация в ее голосе показалась мне знакомой.

– Я подожду тебя здесь, - пообещал писатель.

– Хорошо, - сказала я и бросилась догонять уже отошедшую женщину.

Она молча вела меня по запутанному лабиринту из коридоров. Нам постоянно попадались другие сотрудники больницы, и все они, завидев ее, менялись в лице и громко здоровались с ней. Она в ответ лишь кивала и продолжала идти дальше, громко стуча каблуками.

– Что случилось с твоей рукой? – неожиданно спросила она.

–  Я… - оказалось признаваться в чем-то таком довольно непросто, словно в произошедшем была и моя вина, - ударилась.

– И давно ты знакома с моим сыном? – мы остановились у кабинета травматолога.

– С вашим кем? – у меня все еще туго работала соображалка. – Вы про Флориана? Мы познакомились пару недель назад в книжном клубе.

– Интересно, - женщина нахмурилась, - что ж, проходи.

Она открыла дверь, кивнула сначала врачу, а затем мне, и удалилась, пропуская меня в кабинет.

Пока травматолог осматривал кисть моей руки, я думала лишь о том, что сделал для меня Флориан. Не просто посоветовал обратиться в больницу или вызвал такси, а поехал вместе со мной, наплевав на встречу собственного книжного клуба. А ведь у меня не перелом ноги, а всего лишь сильный ушиб руки (как сказал мне только что врач).

На травмированную кисть мне нанесли йодную сетку, наложили повязку при помощи эластичного бинта и дали обезболивающую таблетку.

– Смотрите, - врач протянул мне листок, - здесь названия мазей и таблеток, которые нужно приобрести в аптеке. Так же необходимо воздержаться от нагрузки на поврежденную руку, не поднимайте тяжести.

– Понятно, спасибо.

– И будьте впредь осторожны, у вас могла быть трещина или перелом, но в этот раз все обошлось.

– Я, - у меня пересохло в горле, - буду осторожна.

Флориан ждал меня за дверью, и я невольно вздрогнула, увидев его.

– Боюсь, что сама ты бы не нашла дорогу назад, - объяснил он свое появление.

– Да, здесь настоящий лабиринт, - я кивнула и благодарно ему улыбнулась.
– А ты хорошо здесь ориентируешься, да?

– Я вырос в этих коридорах.

– Твоя мама… - почти прошептала я.

– Да, моя мама – главный врач этой больницы. А теперь идем.

Когда мы оказались снаружи, Флориан молча направился в сторону одной из скамеек. У него на плече висела сумка с ноутбуком, которую он, кажется, носил с собой повсюду.

– Ну, ты как? – спросил он, когда мы разместились на лавочке, стоящей под огромным кленом.

– Все еще болит, но уже не так сильно, - я заглянула в его светло-зеленые глаза, напоминающие мне листья ранней весной. – Спасибо тебе большое.

– Это мог быть перелом, нужно было проверить, - писатель отвел взгляд и как-то нервно пожал плечами.

– Да, конечно, ты прав. Все могло быть хуже.

– Ты так плакала, - Флориан заговорил тихо-тихо, будто мои слезы – сокровенная тайна, - я решил, что тебе очень больно и может случиться шок.

– Все так и было, - от мысли о произошедшем внутри все снова заныло и болезненно сжалось.

– А дело только в руке?
– он снова посмотрел в мою сторону, и я поняла, что не могу соврать ему. Точно не после того, что он сегодня для меня сделал.

– Дело в той руке, которая ударила мою, - сдавленно призналась я, уже кожей ощущая взгляд Флориана.

Он выглядел так, будто не мог вообразить, что один человек способен ударить другого. На самом деле, я помнила лишь вспышку ярости на лице Савы, и именно она вызвала у меня такие сильные эмоции и спровоцировала истерику.

–  Расскажешь, кто это сделал? – тихо поинтересовался писатель, сохраняя присущую ему сегодня осторожность в выражениях.

– Мой пар...
– я осеклась, поняв, что это словосочетание к нему больше не применимо. – Мой бывший парень. Он не хотел меня бить, просто так вышло.

– Просто так вышло, что он чуть не сломал тебе руку? – Флориан нахмурился и стал точной копией своей матери.

– Он не хотел меня бить, лишь выбить из рук книгу. И так вышло, что… - до меня дошел смысл произносимых слов, я по-прежнему продолжала его защищать. Если постараюсь, мне под силу найти оправдание каждому его поступку. – Извини, привычка.

– Привычка? – во взгляде писателя не было осуждения, лишь желание понять меня.

– Это глупо, и я глупая. Мы ведь с ним именно поэтому и расстались.