Шрифт:
Хрип…
— Вы ЗНАЕТЕ меня, правда, капитан? Я — Лэрри…
Генри кивнул.
— Тогда почему вы не говорите?
Грудь Генри поднималась, опускалась, поднималась, опускалась. Струйка пота потекла вниз по щеке.
Лицо Бартоломью окаменело. Рука упала с плеча Генри.
— О Боже, капитан… — он осекся. — Вы не говорили, потому что не можете. У вас пропал голос. Вы немой!..
— Ничего страшного, — проговорил Лэрри. — Это, должно быть, шок. Я слышал о подобных вещах. Со временем голос к вам вернется. А пока я буду задавать вам вопросы, а вы кивайте и качайте головой. Хорошо?
Генри кивнул. Бартоломью устроился, обернул плечи шкурой, поправил издающее дурной запах покрывало Генри.
— Вам удобно? Не холодно?
Генри нетерпеливо кивнул, наблюдая за лицом Бартоломью. К ЧЕРТУ ВСЕ ЭТО! СПРОСИ МЕНЯ О ПОГОДЕ, О ГОРАХ, О ЗИМЕ…
— Вы помните… что случилось? — заволновался Бартоломью.
Генри кивнул. Бартоломью глотнул.
— Вы… конечно, вы были правы, капитан. Я… никогда не представлял, что такие люди действительно существуют…
Генри поднял голову. ПОЧЕМУ БЫ ТЕБЕ НЕ ПОКОНЧИТЬ С ЭТОЙ ЕРУНДОЙ И НЕ ПЕРЕЙТИ К ВАЖНЫМ ДЕЛАМ?
— Я занялся охотой и сбором дерева для костра. Вечером я снимал с животных шкуры, пытался их очистить и сшить вместе… — он потянул свою накидку; зеленая шкура затрещала. — Боюсь, я не слишком хорошо сделал это. А еще я делал горшки из глины — брал ее возле реки… — он замолчал.
— Но это, конечно, неважно, капитан. Как вы думаете, они пошлют на поиски спасательные группы?
Капитан покачал головой.
— Они не станут нас искать… — тихо проговорил Бартоломью.
Генри открыл глаз. ТЕПЕРЬ ОНИ ПЕРЕЙДУТ К ДЕЛУ…
— В общем-то я это знал… Целый мир, в котором можно потеряться. Но у нас кончается еда. Охота все реже бывает удачной — думаю из-за холодов. Я не отважился попробовать что-нибудь… оттуда… — Бартоломью поднялся на ноги.
— Вы устали, капитан. Вам лучше поспать. Мы поговорим завтра…
Генри попытался сесть, качая головой и глядя в лицо Лэрри.
— Но я принесу вам поесть и буду поддерживать огонь. Вот увидите! С нами все будет в порядке, капитан. И вы скоро поправитесь, скоро…
По лицу Бартоломью потекли слезы. Он вытер глаза тыльной стороной руки — Вы должны поправиться, капитан.
ДА. ИНАЧЕ МАЛЫШ ЛЭРРИ БАРТОЛОМЬЮ ОСТАНЕТСЯ ОДИН. ТАК ВОТ ЧТО БЕСПОКОИЛО ЕГО…
— Думаю, что понимаю, капитан. Вы думаете, что задерживаете меня, что вы бремя, обуза. Чепуха! Мы подождем здесь, пока не кончатся самые сильные холода, а к тому времени вы будете…
Генри покачал головой.
— Вы думаете о заявке? О сроке…
Генри покачал головой.
— Тогда вы думаете, что зимой мы не сможем пробиться…
Генри кивнул, ожидая следующего вопроса.
Генри пожевал губу.
— Тогда вам придется поспешить и выздоравливать, капитан…
Генри устало покачал головой.
— Да-да, вы обязательно поправитесь, капитан. Я не уйду без вас.
Генри сердито кивнул.
— Вы чувствуете, что нам скоро придется уходить — пока погода не стала еще хуже. Очень хорошо, я понимаю. Мы выйдем, как только вы будете готовы — и не надо качать головой — без вас я не уйду. Так что, если хотите, чтобы я вернулся в Панго-Ри и оформил заявку, придется вам, капитан, очень постараться и поправиться. Вы понимаете меня, не так ли?
Генри посмотрел на Бартоломью. Под глазами у юноши были черные круги: недели без сна, переутомление и холод оставили свой след. Его глаза пристально смотрели в глаза Генри.
Генри открыл рот. Лэрри сунул ему зажаренный кусочек. Капитан вздохнул и лег, закрыв глаза и жуя вонючее, жесткое мясо.
7
— Вы уже очень хорошо сидите, капитан, — улыбнулся Бартоломью. — Может быть, завтра вы попробуете встать.
Генри покачал головой. Он отставил в сторону миску, попытался найти руками выступ в стене, возле которой сидел.
— Не думаю, что вы должны делать это сегодня… — Бартоломью взял Генри за руку. — Но мне кажется, вы настроены решительно…
Генри ухватился за плечо Лэрри и почувствовал, какое оно крепкое. Охота, рубка дров, лазанье по веревке наполняли хрупкого от природы Лэрри силой. Капитан отпустил Бартоломью, прислонился к стене.
То, что он стоял, или почти стоял, вызывало странное чувство — сколько… времени прошло? Уже шесть недель? Ноги его были, словно гнилые деревяшки.
— Капитан, это просто замечательно, а теперь вам лучше снова лечь…