Мы вышли на лед, и я поняла, что, если попробую сделать хоть шаг, сейчас же грохнусь на пятую точку. Осторожно шагнула вбок, тут же схватилась за бортик и выдохнула.

Третьяков же держался очень уверенно, хоть и сказал, что не умеет кататься. Интересно, когда успел научиться? Подъехал ко мне и потянул за руку.

— Оль, давай, не бойся.

— Подожди, стой. Давай так — ты катайся, а я постою здесь, посмотрю, — и тут же закричала: — Эй, что ты делаешь???

Он потянул вперед, я оторвалась от бортика и против воли ноги сами сделали несколько скользящих движений, но почувствовала, что падаю вперед.

И попала прямо в объятия Третьякова.

— Я держу, — шепнул он на ухо, после чего поставил меня ровно и снова отъехал на шаг.

— Стой, ты куда? — попыталась снова уцепиться за него, но он отъехал еще на шаг и поманил пальцем.

— Давай.

Стараясь не шевелиться и даже не дышать, обернулась к бортику и поняла, что до него дальше, чем до моего мучителя, а потому вздохнула и сделала скользящее движение вперед, а потом еще и еще.

К моему удивлению я вполне удержалась на ногах.

— У меня получается, — воскликнула я.

— Ну вот, а ты боялась, поехали.

Он потянул за руку, и я осторожно, медленно переставляя ноги, двинулась за ним, пытаясь почувствовать лед, выбрать удобную позицию скольжения.

Проехав с десяток метров, я поняла, что оказывается устоять на ногах на коньках не так уж сложно и осмелела.

Взявшись за руки, мы сделали большой круг. Периодически я спотыкалась, но Третьяков всегда удерживал, так что совсем скоро я окончательно успокоилась и начала получать удовольствие от катания.

Когда наш сеанс закончился, я чувствовала себя великолепно. Щеки раскраснелись, тело наполнилось энергией, и почему я раньше не догадывалась, что можно так весело провести время?

Так привыкла к конькам, что первые шаги в кроссовках показались странными и медленными, а еще я снова уцепилась в Третьякова, хоть и не собиралась падать.

— Было здорово, — сказала весело.

Мы сдали коньки и теперь шли к выходу из парка.

— Я же говорил.

— Даже не подозревала что удержаться на коньках окажется так просто, и мне понравится.

— Вот видишь, а ты не хотела.

— Не знала, что здесь заливают такой большой каток, как ты узнал про это место?

— Было несложно, особенно если учесть, что он всего в двух минутах от моей квартиры.

— Ясно. Кстати, где ты так хорошо научился кататься?

— В детстве гонял в хоккей.

— Правда? Расскажи подробнее?

Я развернулась, чтобы видеть его лицо и зашагала вперед спиной.

— Ничего интересного, поверь, может развернешься?

— Мне итак удобно. Не переводи тему.

— Не боишься упасть?

— Нет, естественно. Если уж я ни разу не упала на льду, то уж, будь уверен, на обычной дороге как-нибудь удержусь.

Не стоило мне отвечать так самонадеянно, судьба тут же решила преподнести урок.

Я сделала шаг назад, и нога вместо того, чтобы упереться в твердый асфальт скользнула в выбоину, мгновение, все мелькает перед глазами, и я с позором сваливаюсь на обочину в грязную зимнюю жижу. Ледяная вода тут же начала просачиваться через одежду. Ноги, плечи, волосы — я вся мокрая и в грязи с ног до головы. Вот черт.

Третьяков вместо того, чтобы суетиться, помогать, в конце концов вытащить меня из лужи, вдруг нагло заржал.

— Черт, сейчас же прекрати ржать, — я попыталась выбраться, но тут же свалилась снова. Еще раз выругалась.

— Давай руку, — он ухватил меня, резким рывком вытянул из лужи и, не прекращая смеяться, поставил на ноги.

— Очень смешно, — проворчала я, оглядывая себя. По шкале критичности ситуации от нуля до десяти я выглядела на…одиннадцать.

— И что теперь делать? Я сейчас замерзну, а в таком виде меня не посадит ни одно такси.

— Я бы точно не посадил.

— Спасибо за поддержку, — буркнула я.

Проследила взглядом за парой проходивших мимо пенсионеров, которые косились на меня чуть не вытянув шеи.

— Идем ко мне, обсохнешь, переоденешься.

— Вот еще. Чтобы ты и дальше развлекался за мой счет?

— Боюсь, у тебя нет выхода. Иначе, распугаешь всех прохожих своим видом, да к тому же заболеешь. Ноги тоже промочила?

— А как ты думаешь, — огрызнулась я, но все же пошла за ним, а что еще оставалось делать.