— Вы говорили, что, когда вышли замуж, вы точно знали, что вам надо.

— Да, я говорила. Но кто я сейчас? Я не узнаю себя. Все, что я когда-либо хотела, потеряло всякое значение.

Они находились в ее «лексусе» где-то в сельской местности штата Коннектикут, оставив Франси у приятельницы Маргариты, разведенной и работающей консультантом у себя на дому. Это была умная женщина, шотландка по фамилии Муирфилд. Она была заядлой теннисисткой и обещала научить игре в теннис Франси.

— Я хочу поблагодарить вас, — обратилась к Кроукеру Маргарита. — Вы произвели неизгладимое впечатление на Франси. Я беспокоилась, что она не позволит вам уехать оттуда.

— Она — сильная девушка, — ответил Кроукер. — После всего, через что ей пришлось пройти, она еще хочет жить.

— Боюсь, что я исковеркала обе наши жизни.

Некоторое время они ехали молча. Потом он рассказал о своей дружбе с Николасом, потому что думал о нем. Как они повстречались, когда оба искали следы человека, который оказался двоюродным братом Николаса, ниндзя Сайго, как они вновь встретились в Японии, когда Кроукер потерял руку. Пока он говорил, в его памяти воскрешались события прошлого, которые он как бы переживал заново. Это были противоречивые чувства. Он ощутил почти физическую боль, сознавая, как сильно ему недостает Николаса.

— Я завидую такой дружбе, — с грустью сказала Маргарита. Когда она заметила, что они двигаются в направлении Олд Уэстбюри, она запротестовала. — Нет, я не хочу дамой. Я не могу теперь находиться там.

— Но ваш муж?..

— Мои муж не имеет значения, — сказала она, тщательно подбирая слова. — Сейчас я вижу, что так было всегда.

Она откинула волосы со щеки и повернулась к Кроукеру вполоборота.

— Лью, я хочу сказать вам то, чего я никогда не предполагала сказать кому-нибудь. Но тогда я не могла себе представить, что произойдет. Теперь я так напугана, что знаю — мне нужно сделать что-либо реальное, чтобы попытаться рассеять охвативший меня ужас. Иначе я знаю, что он погубит меня.

— Вы боитесь, что убийца вашего брата вернется за вами?

— Нет, — проговорила она прерывающимся от волнения голосом. — Я боюсь, что он не придет обратно за мной.

Они стояли у светофора в ряду других остановившихся машин, дожидаясь смены сигнальных огней. Когда загорелся зеленый свет, движение восстановилось.

Кроукер с силой выдохнул воздух, чтобы прояснить голову.

— Думаю, вам следует пояснить свои слова.

Маргарита кивнула.

— Это и еще многое другое, — прошептала она. — Но теперь поезжайте, Лью, и двигайтесь, пока не свернете с дороги.

Всю дорогу до Монток-Пойнт она, казалось, спала, погрузившись глубоко в сиденье около него. Ее голова была откинута назад, волосы рассыпались в беспорядке, короткая юбка вздернулась, частично оголив бедро. Она была похожа на девочку из местечка Хеллз-Китчен, за которой он ухаживал однажды летом, когда путем обмана ему удалось попасть в лагерь для обездоленных детей, чтобы спастись от невыносимой августовской жары в городе. Где-то в штате Пенсильвания, около небольшого городка с индейским названием, которое казалось смешным для мальчика его возраста, он натолкнулся на нее в пыльном, наполненном мухами маленьком сельском магазинчике. Они распили пятицентовую бутылку кока-колы, опустив монету в красно-белый автомат. И этот день тогда казался чудесным.

Невинность представляла бесценное сокровище для отчаянного паренька, каким был Лью Кроукер, запросто разбивавший головы и защищавший себя с помощью зазубренной бейсбольной биты на жестокой Западной стороне Нью-Йорка. Невинность для него была как мечта, достоинство, выходящее далеко за пределы его понимания, пока он не встретил Ребекку. И конечно, он тогда, в то лето, не понял, что это и есть невинность. Для этого понадобилось еще много лет.

Кроукер разбудил ее, когда они были к востоку от Амагансетта и проезжали через Нейпанг с его безмолвной величественной картиной из песков, дикой сливы, низкорослых черных сосен и кустов роз. Это был узкий перешеек, соединяющий Ист-Хамптон с Монтоком. Опять индейские названия, подумал он.

— Скоро кончится асфальтовая дорога, — сказал Лью, и Маргарита пошевелилась. — Вы еще не проголодались?

— Подождите, — заметила она, уставившись в окно на захватывающий вид поднимающихся и опускающихся дюн.

Кроукер остановил машину около ветхого бара, торгующего моллюсками, вблизи покрытого камнями поля, где росла дикая слива. Он позвонил Лиллехаммеру, чтобы ввести его более или менее в курс последних событий, а также узнать, получил ли он из лаборатории результаты обследования места преступления. Ответила помощница. Когда он назвал свое оперативное имя, она просила его подождать. У Кроукера сложилось впечатление, что она вызывала Лиллехаммера по радиотелефону и что одному Богу было известно, где он находится и что он там делает.

Наконец он услышал голос Лиллехаммера:

— Вы были правы, когда говорили, что нам понадобится волшебник. Никаких отпечатков, даже смазанных, только те, которые принадлежат двум жертвам.

Его голос имел металлический оттенок, как если бы какой-то электронный аппарат вначале расщеплял на части его речь, а затем вновь собирал их вместе.

— Если бы мы имели дело с научно-фантастическим романом, — продолжал Лиллехаммер, — мы воспроизвели бы этого сукина сына из его генной цепочки, вырастили его ускоренным методом и не только узнали бы, как он выглядит, но и отправили его на поиски оригинала.