Сун Бо-хань, известный уже довольно долгое время только под именем Верзила Сун, полученным им от триады, стоял в лунном сиянии. Его массивная, напоминающая формой гигантскую грушу фигура вырисовывалась четким силуэтом — широкий в бедрах, почти без шеи и с такими кривыми ногами, что они бы выглядели комично у любого другого человека. Но только не у Верзилы Суна. Он был «489», то есть руководителем, тройки 14 К.

Пройдя по поскрипывающей под его шагами палубе, он повернулся и смачно сплюнул через борт джонки.

— В субботу состоится гонка «Дракон», — сообщил он. — Мой брат говорит, мол, ставь на лодку Т.И. Чуна. А я говорю ему, мол, нет. Мы выиграем, если поставим на лодку Цуня Три Клятвы. — Он стоял напротив собеседника, внимательно следя за выражением его лица, заботливо пряча собственные эмоции под совершенно непроницаемой маской. — Может, сходить к букмекеру и посоветоваться, как мне лучше распорядиться моими в поте лица заработанными таэлями [13] . Как никак, лодка Чуна выиграла в прошлом году.

Цунь Три Клятвы и глазом не моргнул.

— Клянусь Небесным Драконом, загребной Т.И. Чуна победил жульнически! В это раз я твердо наказал своим людям не пускать их вперед себя ни при каких обстоятельствах.

— Это звучит совокупляюще серьезно, — заметил Верзила Сун, присаживаясь на свернутый канат. — Вы двое беретесь за дело с таким жаром, что от вас может не остаться ни косточки, чтобы поживиться другим тай-пэнями [14] .

— Я думаю, ты преувеличиваешь, — сказал Цунь Три Клятвы. Он закончил набивать свою трубку, выточенную из слоновой кости, и, поднеся к ней зажженную спичку, раскурил. Сделал несколько быстрых затяжек, прежде чем продолжить. — Междоусобицы в наших краях — это образ жизни. До некоторой степени они стимулируют экономику.

Он произнес это очень осторожно, потому что слишком много эмоций скрывалось за этими словами. Междоусобицы между торговыми фирмами — это одно дело: они действительно были частью образа жизни в Гонконге. Но его отношения с Т.И. Чуном — это иное дело. Слишком много личного примешивалось к деловой конкуренции. Слишком ужасного, чтобы даже просто думать об этом.

Верзила Сун проворчал:

— Ты приобретаешь танкеры Доннели и Туна, а Т.И. Чун — «Южнокитайскую электронику». Хотелось бы мне знать, сколько денег он вбухал в то, чтобы блокировать твои торговые сделки. Сколько денег потратил ты, чтобы блокировать его? Ведь должен быть предел возможностям даже для тай-пэнейвашего с Чуном калибра! В какой-то момент ваша резервная наличность может оказаться в опасно малом количестве. Транжирить ее в наших водах, ставших за последнее время особенно опасными из-за этих нечистотами питающихся коммунистов — значит накликать несчастье. Ну а акулы, ходящие кругами вокруг, делают положение вообще смертельно опасным.

— Ты имеешь в виду акул типа «Маттиаса и Кинга», «Сойер и сыновья», «Тихоокеанский союз пяти звезд»? — Цунь Три Клятвы вынул трубку изо рта.

Он был очень доволен, что разговор ушел в сторону от опасной темы, связанной с Т.И. Чуном.

— Совокуплялся я извращенным способом с этими вонючими иностранцами! — Верзила Сун даже сплюнул. — Но как собаку тянет испражняться обязательно посередине дороги, так и тебе не избежать столкновения с двумя последними. Ну а что касается «Маттиаса и Кинга», то здесь дело попроще.

Цунь Три Клятвы ничего не сказал.

— До меня дошли кое-какие слухи, — осторожно заметил Верзила Сун.

«Интересно, сколько кантонец потребует за свою информацию?» — подумал Цунь Три Клятвы, наклоняясь и шаря рукой в темноте среди свернутых канатов.

— Хочешь выпить? — осведомился он, доставая бутылку «Джонни Уокера».

— Не откажусь. Во рту, как в пустыне Сахара, от этой совокупляющейся погоды! — изрек Верзила Сун, принимая бутылку и прикладываясь к горлышку по-матросски.

Затем вернул ее хозяину и с должным почтением наблюдал, как тот тоже сделал пару глотков, держа бутылку вверх дном.

Соблюдая все необходимые в таких случаях приличия, Верзила Сун продолжил:

— У меня есть троюродный брат, который не входит в мою триаду. Он служил капитаном на одном из торговых кораблей. Недавно он приходил ко мне со своей проблемой. Вот она в чем состоит: сущим наказанием во время его рейсов стали кражи. Не то, чтобы по-крупному воровали, но достаточно для того, чтобы встревожить его хозяев. Они заявили, что будут вычитать у него из жалования стоимость похищенного. Мой троюродный брат уверяет меня, что сделал все возможное, чтобы подловить вора или воров, но все безрезультатно. Вот он и пришел ко мне. — Верзила Сун засмеялся неприятным, лающим смехом и закончил. — И я сказал ему, что помогу, хотя дело это явно лежит вне сферы моей компетенции.