— Не боишься, что уроню, притворщица? — щекочет висок дыханием.

Голос с хрипотцой вынуждает расслабиться и прильнуть к напряжённому торсу каждым миллиметром моего трепещущего тела.

— Неси на здоровье, — крепче обнимаю за шею, пряча довольное лицо на его плече. — Сам же напросился…

— София… — в голову проникает его хриплый смешок. — Я ведь могу и передумать, взять и опустить на землю… Кажется, где-то там валяется твой утерянный страх.

— Джентельмен так не поступит, — прикусываю сквозь свитер твёрдую трапециевидную мышцу, отбирая у Алекса дыхание. — У меня ноги затекли. Я не могу ими пошевелить, — полушёпотом ввожу в курс дела.

— Предлагаешь, сделать тебе массаж икр, размять каждый пальчик на ножках, растереть стопы? М? — пальцы Алекса сильнее вонзаются в мою плоть. Жар, исходящий от его рук, ощущаю даже через одежду.

— Ммм… — стону, предвкушая настоящее блаженство. — Было бы здорово, но нет. Ты попросишь плату, а я с сегодняшнего дня безработная и нищая, как церковная мышь. Кстати, всё по твоей милости! Ни ботфортов… — задумчиво тяну, — ни сумочки от «Valentinо»… прям иждивенка какая-то.

— Со… Ты сама виновата, — хохочет гаденыш, направляясь в дом. — Иждивенцами не являются временно безработные трудоспособные люди. Ты могла бы отработать, но! Готовить ты не умеешь, для секса не расположена, чем ты можешь мне отплатить, намекая на столь дорогие подарки?

— Могу изнасиловать твой мозг, довести его до эстетического оргазма, дефилируя в хлопковых трусах с принтами, которые ты заценил. Выбирай: котики или хомячки?

Алекс, поскользнувшись на ступеньках, едва не приземлился на пятую точку, но смог снова поймать равновесие, удержал меня на руках, недовольно пробормотав:

— Тогда инсульт нижней головы с глубоким обмороком мне точно обеспечен…

Алекс.

Внёс её в дом, словно новоиспечённую жену! Захлопнул ногой дверь. Бог мой, до чего я докатился? Она же манипулирует мной, как факир коброй. Это заметно невооружённым взглядом. Я планировал уикенд для физического удовольствия, а не медовый месяц! Русская, одним словом, что тут скажешь.

— Ужин приготовишь? — осторожно интересуюсь, опуская Софию на диван. Поправляю за её спиной декоративную подушку. В небольшой прихожей витает холод. Она неохотно разжимает объятия, кутаясь в мою куртку. Заботливо накрываю сверху пледом. В таких местах даже эти мелочи предусмотрены для временных жильцов. Радует, что девчонка сама тянется ко мне, а это значит, что делить одну спальню на двоих нам будет намного проще. Или я всё-таки ошибаюсь?

— Ты разжег каминную топку? — расслышав треск горящих поленьев, без лукавства удивляется София. Отстраняюсь от неё, довольно наблюдая сквозь закопченную стеклянную дверцу за танцем языков пламени. — Когда же ты успел?

— Пока ты притворялась спящим удавом, — хмыкаю, переводя взгляд на винтовую лестницу наверх. — Наша спальня на втором этаже. Одна на двоих…

— Почему удавом? — по-детски возмущается она, специально игнорируя важную информацию. — Я же женщина. Львица, например. Тигрица. Ну… — призадумалась, выглядя настолько наивной, что я невольно растягиваю улыбку, от чего её щеки покрываются соблазнительным румянцем. — Или же лисичка в конце концов, но никак не этот пожирающий невинных кроликов длинный «аппендикс». Бррр! — брезгливо передергивает плечами.

— Потому что шорохи к тебе не сразу доходят, — не сдерживаю хохота.

— Очень смешно, — кривится, запуская в меня небольшую подушку. Ловким движением руки ловлю её в воздухе, отшвыривая обратно. София пропускает летящий объект между глаз. Охает от неожиданности, округляет глаза, сдувая с лица растрепанные беспорядочные пряди.

Черт! Что я творю? Веду себя с ней, как мальчишка. И самое неожиданное в нашей игре то, что она меня заводит. Мне нравится дурачиться с девчонкой, вести себя непринуждённо, искренне, словно так и должно быть между нами.

— У тебя плохая реакция. Как ты утром собираешься кататься на лыжах, медведица? — прикусываю виновато нижнюю губу, приподнимая обе брови. Заведётся или нет? Дышит ровно. Не хочет идти на конфликт? Отлично. — Так как насчёт ужина? Порадуешь чем-то удивительным, или не стоит надеяться?

— Ты же знаешь, я вегетарианка, — она располагается поудобнее на мягком диване, подбивая под себя плед. — Разогрею замороженные овощи, только согреюсь немного.

— Может передумаешь и попробуешь на вкус мясо? М? Со?

— Твоё что ли? — девчонка интересуется не глядя, и тут же морщит нос, понимая, что ляпнула невпопад. — То есть, — оправдывается она, — я имела ввиду то, что ты для себя купил в супермаркете. М-мясо… Ж-животных…

— Ну хочешь, попробуй моё, — шучу я. София улавливает двойной подтекст.

— У тебя сексуальный голод? — маленькая язва приподнимает правый уголок рта. — Как же тебя ломает, бедненький… Нет, Алекс! Я только испорчу продукты. Да и мясо нужно тщательно пережёвывать. Ооочень тщательно! Не менее семидесяти раз. Как стоматолог, не советую. Вот брокколи — другое дело. Варёная зелень просто тает во рту. Ммм…