Помогая леди взобраться на лошадь, сэр Гибер спросил:

– Как вы поняли, что видели именно Черного Волка?

– На его одеждах вышит серебряный волк на черном фоне.

Леони умолчала, что видела его и раньше. Не решилась сказать, потому что однажды, скрыв лицо, тайком ездила на турнир в Крэвел. И очень об этом сожалела.

– Вполне вероятно, что это был он, хотя его люди носят те же цвета, – кивнул сэр Гибер, вспомнив яростный вопль. – Вы заметили, как он выглядит?

– Нет, – ответила Леони, стараясь скрыть разочарование. – Его лицо скрывал шлем. Но я обратила внимание, что он очень высок.

– Надеюсь, в этот раз он сам приедет, чтобы во всем разобраться, а не пошлет своих людей.

– Или придет сюда со всем своим войском.

– Миледи, у него нет доказательств. Один крестьянин может свидетельствовать против другого – но этого недостаточно. Сейчас вы просто скройтесь в крепости, а я поеду за остальными гвардейцами и прослежу за тем, чтобы деревня была под надеждой защитой.

В компании четверых охранников и двух служанок Леони пошла домой. Она осознавала, что ей следовало решительнее запрещать своим крестьянам конфликтовать с челядью из Крэвела. Если быть с собой откровенной, она не очень старалась их предостерегать, потому что ей доставлял некоторое удовлетворение тот факт, что у нынешнего владельца Крэвела полно проблем.

Не так давно она хотела бы порадовать своих людей, устроив веселый праздник в Першвике при первом же поводе. Но из-за Черного Волка и беспокойств, которые он ей доставлял, она решила не собирать в крепости слишком много народу. Нет, нельзя сейчас собирать толпу в месте, где горячительные напитки льются рекой, вместо этого лучше внимательнее следить за соседом. К тому же навеселе и в большой компании ее люди могли замыслить против Черного Волка такое, что ей потом аукнется. Если уж крестьяне решат как-то навредить ее соседу, ей лучше не быть к этому хоть сколь-нибудь причастной.

Леони решила, как поступит. Она поговорит со своими людьми еще раз, и на этот раз куда строже. И снова вспомнились ей дорогой Алан, отныне изгнанный из родного дома, и его отец сэр Эдмонд, которому пришлось проститься с жизнью лишь потому, что королю Генриху вздумалось подарить его прекрасное имение одному из своих наемников. Леони призналась себе, что на самом деле совсем не желает Черному Волку мирной жизни.

Леони передала мыло служанке и наклонилась, чтобы та помыла ей спину. Жестом дала понять, что не нужно смывать пену водой из ведра, и опустилась в теплую ванну с травяными отварами, чтобы насладиться ароматным теплом.

Огонь в очаге прогревал всю комнату. Был приятный весенний вечер, но от стен крепости Першвик всегда веяло холодом. А под потолком покоев Леони всегда сильно сквозило.

Першвик – старая крепость, не предназначенная ни для уютной жизни, ни для приема гостей. Просторный зал не перестраивался уже столетие, с момента основания. Покои Леони отделялись лишь деревянными перегородками. Здесь она жила со своей тетей Беатрис, и их так же разделяли перегородки, чтобы каждая из дам могла побыть в одиночестве. В крепости не было женского крыла, как во многих других постройках, и к залу других помещений не пристраивалось. Слуги спали в самом зале, а сэр Гибер с гвардейцами обустроились в башне.

За шесть лет проживания здесь Леони сроднилась с Першвиком, несмотря на его простоту. За эти годы она ни разу не ездила в Монтвин – свой родной дом, и с отцом не виделась, хотя Монтвин находился всего в пяти милях отсюда. В замке ее отец Уильям жил со своей новой женой леди Джудит. Они поженились через год после смерти матери Леони.

И разве виновата была Леони в том, что с тех пор не могла с нежностью вспоминать об отце? Она ведь ничем не заслужила такой участи – лишиться сразу обоих родителей после счастливого детства.

Да, Леони больше не питала теплых чувств к отцу, хотя когда-то очень его любила. Теперь она порой даже проклинала его. Например, когда он посылал своих людей за припасами из ее погребов для своих увеселений. Причем он пользовался припасами не только в Першвике, но и в Ретеле, и в Мархилле. Все это крепости Леони. Он не мог найти времени черкануть дочери пару строк, зато без зазрения совести пользовался плодами работы ее и ее людей!

Но теперь она стала умнее и научилась обманывать управляющего из Монтвина. Когда он приезжал в последний раз, ее склады оказались практически пусты, а припасы – заблаговременно припрятаны. Леони также прятала специи и ткани, что покупала у купцов в Ретеле, потому что с управляющим иногда заявлялась леди Джудит, уверенная, что имеет право присваивать себе все, что найдет в Першвике.

К сожалению, иногда Леони забывала некоторые свои укромные места. И ей бы признаться в обмане священнику Першвика и попросить его помощи, но нет – вместо этого она уговорила его обучить ее грамоте. Теперь Леони могла составить список своих тайников. Отныне ее крестьяне не будут голодать, и трапезы в ее доме всегда изобильны. И не ее отца в этом заслуга.

Обмывшись, Леони вылезла из ванны, и Уилда помогла ей надеть теплю ночную рубашку. Сегодня Леони больше не собиралась покидать своих покоев. Тетя Беатрис шила у очага, полностью погрузившись в свои мысли. Беатрис, самая младшая из старших сестер Элизабет, давно овдовела, и все данные ей в приданое земли отошли родственникам ее супруга. Замуж она больше так и не вышла. Тетя говорила, что ей больше по вкусу жить так. Пока не умерла Элизабет, Беатрис жила у своего брата, графа Шеффордского. Когда Леони отставили на попечение сэра Гибера Фитцалана, Беатрис решила отправиться с племянницей и во всем помогать ей.