– Если император не согласится с арестом АтТанари, которую ненавидит вся страна, – значит, он не может контролировать ситуацию, – подытожил жрец. – В этом случае он будет низложен и заключен в один из его замков.

Замечу, что покушающихся на власть императора наказывают долгой и мучительной смертью.

– Нужно ли говорить присутствующим о необходимости крайней осторожности? Марий пристально посмотрел на каждого из нас. Я бы не удивился, если бы он достал листик с фамилиями заговорщиков и протоколом о дальнейших намерениях и попросил каждого поставить личную подпись. А потом убрал листик к себе в папку.

– А теперь пусть Хранитель наследника подробно расскажет нам об экспедиции, – мягко попросил жрец.

Гестинг позвонил в колокольчик и приказал вошедшему слуге накрыть ужин в кабинете. Марий кивнул – незачем выходить в зал, чтобы все слуги в доме знали, кого этой ночью принимал Родерик.

Нам подали еду и вино, и я начал свой рассказ. Я кратко изложил все наши приключения. А мысленно дорисовывал то, о чем не посчитал нужным упомянуть. Как адмирал приказал отвести корабли от берега после высадки десанта, и мы, глядя на тающие паруса, гадали, увидим ли их снова. Как мы двигались вдоль побережья, укрепляя на ночь лагерь, выставляя усиленные караулы и слушая предрассветные завывания монстров. Дамы свиты госпожи Кариэль остались на корабле, а она ушла вглубь материка вместе с нами. Наблюдатель сената выполняла необходимые замеры для уточнения имеющейся у нас карты. Она за все время путешествия ни разу не пожаловалась, не заплакала. Даже когда прямо возле ее ног упала отрубленная рука тролля с семью корявыми пальцами с черными стальными когтями. О возвращении я не стал рассказывать ничего.

Марий же задумчиво спросил:

– Что же произошло с первым порталом?

– Он разрушен. Сохранилась часть арки. И сквозь нее днем мы увидели словно бы разорванный кусок черного неба с огромными сияющими звездами. Не нашими звездами. Ключ был встроен в изображение солнца. Точно так, как на чертеже, хранящемся у Кельвила.

– А что ты почувствовал, Хранитель, когда прикоснулся к ключу? – Марий смотрел на меня так, словно первый раз увидел. – И как ты вообще посмел до него дотронуться?

Вопрос относился к разряду риторических. Кто должен вынуть ключ? Кто-то из отряда? Я был командиром, старшим по званию. Офицер империи не перекладывает на подчиненных свои задачи. И я никому никогда не сознаюсь, каким усилием я тогда преодолел свой страх прикоснуться к ключу портала, артефакту Создателей нашего мира.

– Шар теплый на ощупь и словно бы шелковый, – я постарался предельно точно описать свои ощущения. – Когда я вынул его из паза, изображение в портале пропало. Я не верил, что это ключ, пока не вложил его обратно. Тогда я опять увидел черное небо. На меня дохнуло холодом и вечностью. Я почувствовал, будто стою на краю бытия. Мне потребовалось усилие воли, чтобы снова вынуть ключ. И честно признаюсь, когда портал закрылся, я испытал огромное облегчение. Наверное, я был недостоин держать в руках такую реликвию.

– Не знаю, кто сейчас достоин прикасаться к творениям Создателей, – произнес Верховный жрец. – Я вижу логику в том, что это был Хранитель.

Когда мы прибыли во дворец Танвигорэна, уже светало. Я не спал вторые сутки, а в полдень нам предстоял доклад об экспедиции в сенате.

Слуги распахнули двери, мы прошли через парадный зал.

Золотые мозаичные цветы на полу словно светились, а остальной рисунок едва виднелся, казалось, мы идем по воде и королевские лотосы всплывают под нашими ногами. Я был обязан сказать о том, что думаю, хотя догадывался, что смысла в этом – круглый ноль.

– Мы ввязались в очень опасное предприятие. Кельвил наш император. А Гестинг всего лишь его младший брат, не имеющий после рождения наследника Марка приоритетного права на престол. Тан будет скомпрометирован участием в заговоре и станет легкой добычей Мария Верона. Не удивлюсь, если сейчас глава министерства правды уже докладывает Кельвилу о раскрытом эльфийском заговоре.

– Ты, кажется, не принимаешь во внимание мнение Верховного жреца и Даторэна, командира гвардии Храма? – Танвигорэн приподнял бровь.

– Я Хранитель Танвиэна и могу принимать во внимание только интересы самого наследника. Он не должен был присутствовать на собрании заговорщиков. И уж тем более обещать поддержку Родерику.

– Кельвил очень плохо чувствует себя последнее время. Подхода к императрице у меня нет. И выбирая между Родериком и Марком, сыном императора, выгоднее, мой мальчик, поддержать главнокомандующего, а не пятилетнего ребенка, чью мать ненавидят жрецы.

– Мы достаточно сильны, чтобы не искать выгоды, принимая решения. Тан не должен пачкать свою репутацию. Нельзя позволить, чтобы его использовали как разменную монету!

– Замолчи, Ридаан, – Тан выглядел усталым. – Я принял решение и не отступлю от него. И не потому, что Родерик сильнее, а потому, что он мой друг. Кругом и марш спать. У тебя еще часов пять свободного времени.

Я развернулся и вышел, оставив Танвиэна с его отцом. Спорить бесполезно. Тан и Родерик вместе росли и в университете считались не разлей вода. Оставалось надеяться, что младший брат государя испытывает те же чувства, что и наследник эльфийского трона.

Мои апартаменты находились в восточном крыле дворца, которое занимал наследник. Они примыкали к его покоям и имели выход во двор позади громадного здания, состоявшего не только из парадной жилой части, но и хозяйственных построек. Пройдя анфиладу, я вышел во двор. Несмотря на ранний час, там кипела жизнь. Слуги разгружали повозки с битой птицей, овощами и мукой, прибывшие из пригородного поместья Танвигорэна. Женщины возле колодца стирали что-то в широких корытах. Я кивком подозвал дежурного и приказал подать коня. Я вторые сутки был в городе и до сих пор не навестил отца. Он обычно рано вставал и сейчас уже должен завтракать. Дорога до нашего дома заняла около четверти часа.