Закери вернулся к столу, поднял телефонную трубку, собираясь позвонить адвокату, но вдруг замер и похолодел. Ведь шантажистом мог быть сын, о существовании которого он не подозревал. Закери неожиданно захотелось узнать, как выглядит его отпрыск.

«Он уже далеко не ребенок, — подумал кандидат в сенаторы, — ему должно быть тридцать пять лет, это взрослый, зрелый мужчина. Возможно, он зол, жаждет мести и потому представляет серьезную опасность».

Сайрус отложил папку, которую перед этим внимательно изучал, откинулся на спинку стула, вытянул ноги и уставился в проем двери, отделявшей хранилище от комнаты, где были собраны каталоги и всевозможные документы.

Юджиния, проводившая инвентаризацию коллекции Дэвентри, с головой ушла в свои дела, но Сайрус знал, что она сейчас не в лучшем расположении духа, ибо Ронда Прайс до сих пор не вернулась на остров.

Комната, где хранились каталоги, была несколько тесновата, но, с точки зрения Сайруса, находиться тут приятнее, чем в хранилище. Конечно, ни одно из помещений Стеклянного дома нельзя назвать уютным, однако в хранилище он чувствовал какое-то особое напряжение.

Колфакс не считал себя человеком с развитым воображением. Тем не менее, когда он заглядывал в помещение, где стояли экспонаты, ему казалось, что он попал в стеклянные джунгли со стеклянными зарослями, среди которых прячутся стеклянные хищники, жадно пожирающие его глазами.

В отличие от галереи на третьем этаже, залитой ярким светом, хранилище было оформлено не в классическом музейном стиле: потолки и стены зеркальные, футляры с экспонатами стеклянные, в результате каждый предмет коллекции многократно отражался и по бокам комнаты, и вверху.

Но особенно неприятным Колфакс считал мертвенный зеленоватый свет ламп дневного освещения, вмонтированных в монолитный стеклянный пол.

Экспонаты, заключенные в стеклянные футляры со специальной подсветкой, сверкали будто драгоценные камни. Юджинию окружали настоящие шедевры, сделанные большей частью из цветного стекла, — изумрудного цвета кувшины, топазового оттенка вазы, рубиновые кубки, бирюзовые бутыли. Предметы из обычного прозрачного стекла на этом фоне выглядели странно.

Юджиния стояла в дальнем конце хранилища, наклонившись над большим стеклянным пресс-папье, и Сайрус невольно улыбнулся.

Сегодня она надела одну из своих многочисленных черных кофточек. Эта, правда, отличалась от других жестким воротничком и длинными свободными рукавами. На ее ногах красовались черные шлепанцы, которые она носила внутри Стеклянного дома.

Сосредоточенное выражение лица Юджинии привлекло внимание Колфакса к предмету, который она рассматривала. Вот ее рука с пресс-папье немного повернулась, и оно засверкало так, словно внутри у него расцвели маленькие яркие цветы.

— Ценная вещь? — лениво осведомился Сайрус.

— Все относительно, — ответила Юджиния, не поднимая головы. — Вещица очень красивая, на легальном рынке ее цена составит несколько тысяч долларов. Но для Либрукского музея она большого интереса не представляет. В нашей коллекции пресс-папье уже есть несколько достойных экземпляров.

— Ясно, — протянул Колфакс, с интересом разглядывая ее фигуру.

Ощутив признаки голода, не имеющего отношения к пище, он все же заставил себя на время отвести взгляд. Упражнения по самоконтролю будут ему полезны, они укрепляют силу воли. Кроме того, его не интересует близость с женщиной, которая не испытывает к нему сексуального влечения.

— Вам удалось что-нибудь раскопать? — спросила Юджиния — Пока нет. — Сайрус взглянул на отложенную папку. — Обычные бумаги коллекционера, собирающего ценные произведения искусства. Сертификаты подлинности, чеки, фотографии, исторические справки по тому или иному экспонату. Но я изучил лишь треть содержимого ящиков стола. Работы предстоит много.

— Пожалуй, я еще раз позвоню Ронде Прайс.

— Вы звонили ей уже целую дюжину раз. Совершенно очевидно, что она не приехала. Нет смысла звонить, пока Не придет следующий паром.

Юджиния вздохнула.

— Наверное, вы правы. — Она осторожно вернула пресс-папье на место и взяла тяжелый, обильно украшенный бокал. — Узнаете?

— Кажется, он изображен на купленной вами позавчера картине, верно?

— Да. — Юджиния обвела взглядом подсвеченное зеленоватым неоновым светом помещение. — В качестве фона Нелли явно использовала именно эту комнату. И когда рисовала подаренную мне картину.

— Вы говорите, их было четыре?

— Так она сказала. В существовании двух я уже убедилась. Интересно, что случилось с остальными.