Холодный каменный пол не дал пиши огню, и они быстро справились с пожаром. Через несколько минут в подземелье горел лишь фонарь, принесенный Сибсоном.

Беатрис приложила носовой платок к носу и вопросительно посмотрела на Лео.

— Это будет очень интересный материал для утренних газет. Черт возьми, как мы объясним эту ситуацию?

— Будь я проклят, если знаю. — Лео вытер лоб рукавом рубашки и огляделся вокруг. — Ты мастер сочинять всякие истории. Предлагаю тебе придумать такую, какую я мог бы изложить властям. Но в любом случае ты не должна в ней фигурировать. Тебе скандал совершенно ни к чему.

— Я думаю, что она выкрутится, — сказала мадам Вертью удивительно спокойным голосом. — Она очень находчивая леди.

Лео и Беатрис разом обернулись. Мадам Вертью сидела на кожаном, обитом латунными полосами сундуке. Она выглядела неестественно спокойной. Черная вуаль была снова на месте и скрывала ее лицо, В руке мадам Вертью держала маленький открытый пузырек.

— Приветствую вас, миссис Пул. — Мадам Вертью подняла пузырек. — Мой достойный противник. Беатрис посмотрела на нее, затем на пузырек.

— Что вы сделали?

— Приняла снадобье доктора Кокса, разумеется. — Мадам Вертью говорила так, словно была очень довольна произведенным эффектом. — Я заставила его приготовить несколько лишних склянок, чтобы иметь их на такой случай, как сейчас.

— Вы выпили яд? — в ужасе прошептала Беатрис.

— А вы что хотели — чтобы я ждала, когда меня обвинят в убийстве и отправят на виселицу? Это недостойно.

— Вы знаете столько секретов, что могли бы откупиться, — сказал Лео. — И в худшем случае вас бы сослали.

— К несчастью, я не могу рассчитывать на такой исход. — Черная вуаль шевельнулась. — Уж лучше так. Хотелось бы только узнать одну вещь, прежде чем я скажу последнее прощай, миссис Пул.

— Что именно? — спросила Беатрис.

— То кольцо, которое вы носите на шее, действительно одно из колец Афродиты?

— Нет. Это кольцо Монкреста. Я в самом деле не знаю, где находятся кольца Афродиты.

— Понятно. Так что секрет статуи остается нераскрытым. — Голос мадам Вертью прозвучал как-то очень устало.

— Мадам Вертью! — Беатрис бросилась к ней.

— Нет! — Лео перехватил Беатрис. — Не подходи слишком близко.

Смех мадам Вертью был похож на хрип.

— Все в порядке, Монкрест. Уверяю вас, у меня больше нет никаких трюков в запасе. — Она посмотрела на Беатрис. — Не переживайте, миссис Пул. Всех не спасти, вы ведь знаете это.

— О Боже! — Беатрис освободилась от рук Лео. Он больше не удерживал ее. Было очевидно, что мадам Вертью умирала. Лео смотрел, как Беатрис схватила ее за плечи.

— Важно то, — прошептала мадам Вертью, — что вы спасете хоть кого-нибудь.

Дрожь прошла по ее телу, и она обмякла в руках Беатрис.

Спустя две недели Люси сидела у себя в ателье и не отрываясь смотрела на Беатрис, которая внимательно разглядывала отрез бледно-желтого муслина на прилавке. Люси только что прочитала письмо, полученное от адвоката.

— Невероятно! — воскликнула Люси. — Здесь говорится, что мадам Вертью завещала асе свое имущество академии!

— Я понимаю, что в это трудно поверить, — начала было Беатрис и поморщилась, услышав отвратительное французское произношение долетевших из-за ширмы фраз. Арабелла примеряла платье для помолвки.

К большому удивлению и облегчению Беатрис, миссис Хейзелторп заявила, что она в восторге от того, какую невесту выбрал себе ее сын.

— Что будет, когда миссис Хейзелторп обнаружит, что у Арабеллы вообще нет приданого? — Беатрис задала вопрос тете, которая стояла рядом.

Уинифред отмахнулась:

— Леди Хейзелторп не дура. Она вполне счастлива, что ее сын выбрал невесту, чья семья в близких отношениях с графом Монкрестом.

— Но это такие неопределенные отношения — — заметила Беатрис. — Всего лишь что-то вроде ожидаемой помолвки. — У нее не было желания и сил объяснять тете, что Лео заявил о своих намерениях лишь для того, чтобы избежать дуэли.

— Нет больше никакой неопределенности, — возразила Уинифред. — И приданое Арабеллы больше не проблема.

— Как это понять?