Декабрь 1988

Здание Национального агентства морских и подводных исследований, круглое сооружение, обшитое зеленым отражающим стеклом, возвышалось на тридцать этажей к востоку от Капитолийского холма.

Адмирал Сандекер сидел в своем кабинете на последнем этаже за огромным письменным столом, сделанным из крышки люка блокадопрорывателя конфедератов, поднятого со дна залива Албемарл. Зазвонил телефон его закрытой линии.

— Сандекер.

— Это Питт, сэр.

Он нажал выключатель, активировав голографическую телевизионную камеру. Посреди офиса материализовалось трехмерное цветное изображение Питта.

— Приподними камеру со своей стороны, — сказал Сандекер. — У тебя срезана голова.

На голографическом изображении из плеча Дирка выросло лицо, и все его жесты и голос стали соответствовать оригиналу. Единственное различие, которое не уставало поражать адмирала, состояло в том, что он мог провести рукой через изображение, потому что оно не было материальным.

— Так лучше? — спросил собеседник.

— Теперь ты стал целым. — Сандекер не стал тратить время на пустые разговоры. — Какие новости об Уолтере Бассе?

Питт устало сел на складной стул, стоявший под пальмой. Его черные как смоль волосы шевелил бриз.

— Кардиолог из военного госпиталя Фитцсиммонс в Денвере сообщает, что его положение стабильно. Если больной переживет следующие сорок восемь часов, у него будут хорошие шансы на выздоровление. Как только ему станет немного лучше, его переведут в национальный военно-морской госпиталь в Бетесде.

— Что с боеголовками?

— Мы доставили их на грузовике на боковой путь в Лидвилле, — медленно проговорил Питт. — Полковник Стайгер вызвался организовать перевозку по морю к шестому пирсу в Сан-Франциско.

— Поблагодари Стайгера за сотрудничество. Я приказал, чтобы наше научно-исследовательское судно на тихоокеанском побережье было наготове. Капитан получил инструкции сбросить боеголовки над континентальным шельфом на глубине в десять тысяч футов. — Сандекер немного помедлил, прежде чем задать следующий вопрос. — Удалось отыскать исчезнувшую восьмерку?

На лице Питта появилось мрачное выражение, и Сандекер понял, каким будет ответ.

— Нет, адмирал. Мы тщательно осмотрели дно озера — но ничего не обнаружили.

— Боюсь, пришло время поставить в известность Пентагон, — сказал Сандекер.

— Вы действительно считаете, что это будет разумным шагом?

— А что еще остается? — сказал Сандекер. — У нас нет возможностей для проведения полномасштабного расследования.

— Нам нужна лишь ниточка, — не сдавался Питт. — Высока вероятность, что боеголовки спрятаны где-то рядом. Нельзя исключать, что воры даже не знают, какая добыча оказалась у них в руках.

— С этим готов согласиться, — сказал Сандекер. — Но кому они могли понадобиться? Господи, каждый контейнер весит почти тонну, да и внешне они прекрасно узнаваемы как боеголовки военно-морских сил.

— Ответ приведет нас к убийцам отца Лорен Смит.

— Нет улик — нет преступления, — сказал Сандекер.

— Я знаю, что видел под водой, — холодно сказал Питт.

— Но это ничего не меняет. Перед нами сейчас стоит другая проблема: как отыскать исчезнувшие боеголовки и сделать это прежде, чем кто-то захочет себя проявить в качестве специалиста по подрывным работам.

Внезапно Питт оживился, его усталость как рукой сняло.

— Ваши слова навели меня на новую мысль. Дайте мне пять дней на поиски боеголовок. Если ничего не сумею обнаружить, делайте, как считаете нужным.

Сандекер напряженно улыбнулся, увидев изменившееся настроение Питта.

— В любом случае дело принадлежит мне, — резко сказал адмирал. — Как старший государственный чиновник, я был вовлечен в эту историю с того самого момента, как ты угнал летательное средство НУПИ и систему для подводных съемок.

Питт посмотрел на адмирала, но счел за лучшее промолчать.

Сандекер некоторое время держал паузу, а потом устало потер глаза.

— Ладно, вопреки здравому смыслу я готов рискнуть, — наконец, сказал он.

— Значит, вы со мной?

— У тебя пять дней. Но если ничего не найдешь, тебе даже небеса не помогут.

Он нажал на выключатель, изображение потускнело и исчезло.

До заката оставалось совсем немного, когда Максин Раферти подняла взгляд от веревки для развешивания белья и заметила идущего по дороге Дирка.