Но разум одержал победу над волненьем.

Одни из них пойдут Максиму в подчиненье,

Других я сам возьму, чтоб были в помощь нам,

Едва лишь я сигнал к восстанию подам.

Вот что, Эмилия, мы порешили вместе.

Жду завтра от людей иль злобы, или чести.

Отцеубийца ли, освободитель я,

Захватчик, Цезарь сам?
– решит судьба моя!

Теперь от нашего зависит только рвенья,

Что ожидает нас: позор иль прославленье.

Народ признателен властителям своим:

Презренье - мертвецам и почести - живым.

И я судьбе своей предоставляю правой

На казнь меня послать или отметить славой.

Поможет ли нам Рим иль встанет против нас

Готов и жизнью я пожертвовать в тот час!

Эмилия

Бояться гибели теперь уж ты не вправе,

Успех иль смерть равно твоей послужат славе.

В великом замысле, где трудностей не счесть,

Утратить можешь жизнь, но не утратишь честь.

Несчастье Кассия припомни или Брута!

Вредит ли славе их падения минута?

Иль умерли они с величием своим?

Последних римлян в них ужели мы не чтим?

Здесь, в Риме, память их столь стала всем священна,

Сколь личность Цезаря позорна и презренна.

Он правит, но лишь им одним сужден почет,

От вас, подобных им, народ спасенья ждет.

Иди им смело вслед, покорен зову чести,

Но жизнь свою храни и в упоенье мести.

И помни, что сердца пылают в нас, любя,

Что честь Эмилии - награда для тебя,

Что ты мне дан судьбой, что страстно жду тебя я.

И что, пока ты жив, с тобой сама жива я.

Но для чего Эвандр подходит к нам сейчас?

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Цинна, Эмилия, Эвандр, Фульвия

Эвандр

Сам Цезарь требует к себе с Максимом вас.

Цинна;

Максима и меня? Ты слышал это ясно?

Эвандр

В твоем дому тебя ждал Поликлет напрасно.

Он вместе бы со мной пришел тебя искать,

Когда бы не успел его я удержать.

Хочу предупредить тревожные я вести:

Торопит Цезарь вас.

Эмилия

Звать вожаков - и вместе!

Обоих! В тот же час! Теперь открыты вы!

Цинна

Посмотрим.

Эмилия

Но тебя теряю я, увы!

Нам боги в замыслах перечат беспримерно,

Среди друзей твоих доносчик был, наверно.

Сомнений больше нет. Да, Август все открыл.

Как? Вместе? И когда совет ваш все решил!

Цинна

Не скрою, Цезаря приказ меня смущает.

Но он меня к себе нередко призывает.

Максим же Цезарю, как я, ближайший друг,

И вовсе, может быть, напрасен наш испуг.

Эмилия

Себя ты обмануть пытаешься напрасно.

Не мучь меня - и так безмерно я несчастна.

И, если за меня ты уж не в силах мстить,

Умей хоть жизнь свою, о Цинна, сохранить

И, к Цезарю идя, страшись его угрозы.

Довольно над отцом я проливала слезы.

Нет, новою меня не отягчай тоской,

Чтоб не пришлось теперь мне плакать над тобой!

Цинна

Как! Только потому, что робость одолела,

Забыть и твой завет, и общее нам дело!

Ведь я себя бы стал за низость упрекать!

Покинуть все, когда приходит час дерзать!

Что сделают друзья, узнав, что все забыто?

Эмилия

Что станется с тобой, коль все уже раскрыто?

Цинна

Чтобы предать меня, душ низких много есть,

Но изменить себе мне не позволит честь.

Я и над пропастью не подчинюсь боязни,

И дух мой будет тверд как в пытках, так и в казни.

А Цезарь, с завистью узрев мой смелый вид,

В час гибели моей от страха задрожит.

Медлительность моя внушит лишь подозренье.

Прощай же! Поддержать мое должна ты рвенье,

И, коль удар судьбы узнает грудь моя,

Счастливым я умру, умру несчастным я;

Счастливым потому, что верен был я чести,

Несчастным потому, что не свершил я мести.

Эмилия

Иди и голоса не слушай моего,

Тверда я, не боюсь уж больше ничего.

Прости любви моей порывам недостойным.