Дин давал ей яд, чтобы оторвать ее от магии. Винил за смерть его родителей. Отдал Каэлу, чтобы избавиться от нее.

Засуха в Бьерне. Эдрик показывал сад, который поливал для нее, а не помогал страдающим. То, как он возмутился, узнав о ее помолвке с Дином. То, как он считал, что владел не только ее телом, но и ее сердцем.

Каэл учил ее красть магию. Впиваться в разумы. Обратил ее против всех. Использовал ее.

Ее мертвые родители на полу.

Рядом с ними — мертвый Эдрик.

Кровавая магия сделала ее одержимой.

Дофина на виселице.

Авоку схватил ноккин в горах. Он отбросил ее. Она месяцами лежала в коме.

Фэллон в крови.

Лицо темного принца в Доме теней. Фордхэм, который заманил ее. Зов пел в ее венах.

Предательство Серафины, работавшей с Виктором, чтобы уничтожить Дома.

Миг, когда Малиса забрала Алви.

Признание Веры.

Друзья прогоняли ее.

Она моргала и моргала.

Все это хлынуло на нее. Сквозь нее.

Помни. Помни. Помни.

Не забывай.

Они повторялись. Показывали каждый ее провал. Каждую боль. Каждое предательство и смерть. Все, что она сделала, что привело к разрушениям.

Не так работала Наследница Света. Это была тьма. Это была ее вина.

Слезы лились по ее лицу, она вспоминала не только произошедшее, но и все ужасные эмоции вместе с этим. Пережитая боль была в десять раз сильнее.

Она сжала бриллиант, пока терпела агонию. Потому что там была только половина истории. Там не было показано, что они с Рэей сохранили дружбу. Что Рэя все еще была на ее стороне, даже когда ее прогнали. Что в ночь, когда ее ранил браж, она встретила Ордэна. Что предательство Дина привело к тому, что он получил свою магию, и они встретились в другой ситуации. Что засуха повлияла на нее, потому что она уже не была избалованным Компаньоном, какой прибыла впервые в замок. Что смерти ее родителей и зависимость от магии крови вернули Эдрика к жизни. Кома Авока сблизила их, исправила ее проблемы с Алви. Предательство Веры открыло ей правду. А поступок друзей привел ее к бриллианту.

Это была одна сторона монеты. Боль позволяла расти. Приносила понимание и сочувствие. Показывала новый путь. Дарила доверье, решимость, решение проблем. Вызывала желание получить ответы. И она становилась лучше… хоть и было больно.

А потом слова так же внезапно, как появились, упали в книгу, и она громко захлопнулась.

Минуту никто не говорил.

Они дали ей время взять себя в руки. Вытереть слезы с лица и с дрожью подняться на ноги. Бриллиант сжимала в кулаке.

— Ты отвечаешь всем требованиям, — спокойно сказала Селма. — У тебя есть доступ к четырем стихиям и духу. Без них ты сюда не попала бы. Но ты еще и видела мир. Испытала то, что мир может предложить. Теперь у тебя есть выбор.

Голос Сирены дрожал, когда она ответила:

— Какой выбор?

— Идти дальше или нет, — Селма печально улыбнулась. — Путь вперед привяжет тебя ко всем Дома — прошлым, настоящим и будущим. Твой долг перед ними будет важнее всего. Ты уже не будешь свободна. Дома важнее всего.

Желудок Сирены сжался от этого слова. Свобода. Была ли она у нее когда — либо? Как только она стала Компаньоном, ее сковал вес пророчества. А потом ее магия. Знать, что она не получит свободу уже никогда, было неприятно.

— Мы хотим быть честными с тобой. Обмана нет. Испытаний уже нет. Ты видела свое прошлое. Свои страдания. Путь вперед — еще больше страданий. Еще больше, — глаза Селмы были добрыми и печальными.

— А другой вариант? — Сирена сглотнула.

— Путь назад означает, что ты передашь эти страдания другой.

Сирена поежилась. Она не позволит кому — то страдать вместо нее. Ни за что.

Селма склонилась ближе.

— Другую призовут служить, — она прижала ладони к подлокотникам и приподняла бровь. — Это не обязана быть ты.

Она всегда хотела это услышать. Это не должна быть она. Кто — то еще мог занять это место. Она могла прекратить страдания и ужас. Могла оставить все проблемы другому… как сделала Серафина.

И жалела об этом две тысячи лет, пока не исправила ошибку.

Сирена хотела, чтобы бремя забрал кто — то другой, чтобы она могла жить счастливо, а не разбираться, что делать дальше, но она не могла представить, что остановится сейчас. Не после того, как далеко зашла.

— Нет, — прошептала Сирена. — Это должна быть я.

— Это не для слабых сердцем, — сказала Селма. — Ты должна выбрать это по своей воле. Обратного пути не будет.

— И никогда не было, — честно сказала Сирена. — У меня.

— Уверена?

Сирена выпрямила спину, склонила голову и улыбнулась.

— Да.

Мгновение она видела только радость Селмы и слезы в глазах Серафины. Они словно замерли во времени. В том миге, когда она сказала «да». Когда выбрала свой путь, а не тот, что выбирали за нее.

Этого она хотела. Такой была.