Они идут в мою сторону. Оба.

— Мне нельзя наркотики! Я даже обезболивающие принимаю лишь в крайнем случае, вы не понимаете! — шепчу я.

Борьба длится недолго. Вдвоем медведи хватают меня. Скручивают, как тряпичную куклу. Закрывают нос, я терплю, сколько могу, изо всех сил терплю! Но в какой-то момент не выдерживаю и жадно хватаю ртом воздух. Чем они пользуются. Мне как-то по-особенному запрокидывают голову, я сама не понимаю, как проглатываю капсулы. Сопротивление длится от силы пару минут.

— Ну прости, прости меня, девочка. Мы в прошлый раз офигели, получив столько денег. Твой отец не оставил мне выбора. Поторчишь немного, еще спасибо скажешь. Сядь в уголок, расслабься. Ничего страшного.

Я отрицательно качаю головой. Мне нельзя наркотики, они забрали у меня маму. Я поклялась, что никогда не буду иметь с ними дело.

— Умничка наша, — говорит второй, ласково поглаживая меня по голове. — Хорошая. Ну вот и все, разве плохо? Зачем сопротивлялась? Сейчас подействуют и звоним папе.

Наконец они оставляют меня в покое, и я оседаю на корточки. Обнимаю себя руками.

Все кончено. Теперь точно. Я быстро наклоняюсь и дотягиваюсь до своего несчастного телефона, экран которого изрезан мелкой паутинкой трещин. Пробую включить его. Особой надежды не питаю, но, к моему удивлению, экран загорается знакомыми красками. Живой.

— Ну вы, девушка, даете! — причитает охранник громко, по-отечески участливо. — Поругалась с парнем, зачем же портить имущество? Придется ментам звонить.

— Может, по-хорошему договоримся? — вопрошает его приятель.

А мне так стыдно! Я совершенно не понимаю почему, но чувство стыда топит с головой. Они начинают меня отчитывать, учить жизни, давать наставления. Я замираю в ступоре. Дежавю. Все именно так, как было в тот раз в полиции. Ленёв пришел утром и наорал на нас с Олеськой.

Телефон в моих руках вибрирует, сообщения о пропущенных от Ильи сыплются градом. А потом туалет заполняет оглушающая трель звонка. Илья потерял меня. А я сижу тут с таблетками внутри. На полу в туалете, посреди груды осколков. Судьба опять догнала меня. Что бы я ни делала, она снова и снова настигает. Но я не хочу так!

Перечитываю любимое имя на поломанном экране. И в какой-то момент это придает мне сил. Я оживаю, вскакиваю на ноги и бросаюсь к выходу. Медведи спокойно пропускают меня, потому что дело сделано.

Вижу Илью в двадцати метрах, он стоит с телефоном, озирается по сторонам. Завидев меня, хмурится. Злится, что я не отвечаю на звонки. Я делаю рывок, но один из охранников хватает меня за запястье.

— Стоять, леди. Еще не расплатилась.

На лице Ветрова проявляется непонимание и раздражение. Ему не нравится, что кто-то меня касается.

— Что случилось? — Илья быстро подходит, забирает меня и прячет у себя за спиной. Боже, как тут хорошо и надежно! Лучшее место на свете — за его спиной! Я утыкаюсь между его лопаток, жадно втягиваю его запах и затихаю.

— Ваша девушка? — спрашивает охранник нейтрально и даже доброжелательно. С виду так и вовсе — обычный мужик, добряк. Искренне хочет помочь. — Выбежала в сменной обуви из зоны отдыха, устроила скандал. Приняла вот что-то без названия, — показывает начатый блистер. — Менты разберутся. Разбила зеркало, полюбуйтесь.

Илья оборачивается и смотрит на меня. А у меня по-прежнему ступор. Я не могу подобрать слова, чтобы объяснить ситуацию. Мне просто страшно и стыдно. Я смотрю перед собой и молчу. Но боюсь я не того, что он мне не поверит. Напротив. Что будет, если поверит? Что он сделает тогда? Он взрывной и горячий, ему может сорвать голову. Запросто! Он в клубе припер к стенке бритого мужика, Олеся рассказывала. Налетел на него грозой. А тут…

Пусть лучше на меня злится, чем… устроит непоправимое. У него карьера, ему нельзя.

— Прости, — говорю я, опустив глаза. Моя нижняя губа дрожит.

Мой мир, мое счастье, где мы с Ильей вместе… все рушится на глазах. А я еще обижалась на холодность своего Айболита! Боже, да час назад я была самой счастливой девушкой на свете! И не ценила. Фундамент наших отношений трещит по швам. Илья сильный, но даже он такое не выдержит. Тупая мажорка на встрече с его друзьями, которые сплошь офицеры в лучшем понимании этого слова, обиделась. Обдолбалась в туалете и разбила зеркало. От стыда меня бросает в краску.