— Всё, идём, — наконец, позвал он Игги, — до Цитадели рукой подать. А Сергей нас скоро догонит.

Они оба быстро распрощались с повстанцами, которые предпочли остаться здесь — кто-то должен был держать оборону Нексуса, чтобы генераторы не восстановили. Но, как сказали они, совсем рядом тут останавливался другой, более крупный отряд, так что Олег и Игги смогли бы к ним присоединиться. Ещё раз попрощавшись, они разошлись. И только у самых ворот Игги вдруг остановился.

— Иди дальше сам, — неожиданно серьёзно сказал он, — я остаюсь.

— Почему? — Олег действительно удивился.

— Потому, — не слишком-то любезно буркнул техник, — потому что я так решил. Я знаю, тебе неприятно моё общество, да и мне…

— Послушай, — торопливо сказал Олег, — что бы мы там ни наговорили за всё это время друг другу, я… Ты не должен заставлять себя оставаться.

— Я вообще никому ничего не должен!

— Сергей мне рассказал про тебя, — и Олег осёкся, — про то, кем ты был.

Игги молча посмотрел на Олега, и взгляд его упёрся в серое небо.

— Тем хуже для нас обоих, — сказал он, наконец, — я хочу остаться один. Бывай…

— Может, всё-таки…

— Кто-то всё равно должен остаться у этих ворот. Их ведь могут попытаться заварить, засыпать, перекрыть. Не люблю долгие прощания. Так что давай, иди.

И он отвернулся. Олег посмотрел в спину старому технику — тому, кто был врагом, а затем незаметно стал другом. Но этот бывший палач «Госкавалерии», так привыкший к убийствам, прав. Слова тут излишни. Развернувшись, Олег пошёл вперёд, пошёл, не оглядываясь…

— Отвратительно, — поморщился офицер Элиты, оглядывая крышу Нексуса, покрытую трупами солдат, обломками штурмовика и прочими следами недавнего хаоса, царившего тут.

Его отряд подоспел слишком поздно — тупой, как пробка, десантный корабль высадил их на другой конец здания. А сейчас его солдаты лишь прохаживались среди тел, подбирая амуницию мёртвых товарищей. Никто не чувствовал ни жалости, ни грусти. Чувствовать — жалкий удел людей. Офицер Элиты чувствовал лишь досаду оттого, что опоздал на бой, злобу за то, что проклятый Нарушитель №1 перебил столько военных единиц, и презрение к мёртвым, лежащим тут. Не справиться с какими-то двумя людишками… Элитный с нерадостной улыбкой подумал, что все они правильно сделали, что умерли, ведь проступки такой тяжести президент не прощает.

— Офицер, тут несколько раненых, — сообщил подошедший солдат, — солдаты, шесть единиц. Куда их?

— Грузите в капсулу. В Цитадели их ждёт лечение и повторное обучение.

Наблюдая за погрузкой едва живых синтетов, Элитный думал о том, что хорошо бы ещё собрать с трупов всё снаряжение, броню и респираторы. В такое время нельзя разбрасываться амуницией — эти бронежилеты могут ещё не раз надеть всё новые и новые солдаты. Но его мысли прервал возглас:

— Офицер, здесь ещё один выживший! Это офицер Элитных войск.

Элитный резко обернулся и быстро пошёл к двум солдатам, поддерживающим под руки раненого офицера. Тот пытался ровно и с подобающим достоинством держать голову и одной рукой зажимал рану в боку. Похоже, пуля вошла прямо между грудной и спинной частями брони.

— Назовите себя, — строго, но без лишней жёсткости потребовал Элитный.

— Офицер Элитных войск Правительства, номер СЕ121007, — раненый держался довольно мужественно. Его голос был слаб, но не утратил прежней властности.

— Рад, что Вы живы, офицер, — ровно сказал Элитный, — уверен, Вас поправят в два счёта. Мы отвезём Вас в Цитадель, и там Вам окажут помощь.

Это не было проявлением доброты. После полной и окончательной обработки, которую СЕ121007 в своё время избежал, этот Элитный не умел проявлять и без того скудные эмоции. Это было не искренней заботой, а, скорее, негласной солидарностью между офицерами Элитных войск.

— Эй, офицеры! Спокойно, мы свои.

СЕ121007 слабо повернул голову: откуда-то из-за контейнера к ним вышли два госкавалериста. Руки они разумно расставили немного в стороны, показывая, что они безоружны, на лицах была улыбка, плохо скрывающая растерянность. Солдаты замерли, подозрительно глядя на появившихся.

— Мы операторы устройства подавления, — один госкавалерист сделал шаг вперёд, — хотели помочь вам, как только вся эта канитель началась, да только ворота заклинило. Только сейчас справились.

Элитный ещё секунду смотрел на двух госкавалеристов. И кивнул солдатам:

— Расстрелять.

Дважды приказание повторять не пришлось. Госкавалеристы даже не поняли, что произошло. Так и не издав ни звука, они упали. Офицер СЕ121007 в ужасе посмотрел на Элитного, который уже отвернулся от казнённых.