— Катюш, уложила? — заглянула Зимина. — Там тебя Клим ждет. Не волнуйся, я присмотрю за пацанвой, иди погуляй. Да выйди ты к мужику, он же с тебя весь вечер глаз не сводил, — сказала уже строже, увидев, что она колеблется. — Сказала, присмотрю.

Катя вышла и сразу же попала в теплые объятия Клима.

— Почему так долго? — прошептал он, зарываясь ей в волосы. — Я с ума схожу без тебя, Катя. И с тобой схожу. Уже сошел. Пойдем ко мне.

— Клим, — она попыталась отвести его руки, но те надежно оплели ее, будто щупальца осьминога, — я не хочу, чтобы меня видели выходящей из твоего номера. Мы работаем в одной компании, так нельзя…

Аверин смотрел на нее с минуту, наверное, соображая, что она только что сказала. А потом будто в себя пришел.

— Хорошо, — кивнул, — тогда иди за мной. Только не спрашивай, куда, просто доверься мне. Считай, я пригласил тебя на свидание.

Больше всего на свете Кате хотелось сейчас первой его поцеловать, но проклятые условности не позволяли, и она просто подала ему руку.

— Пойдем.

Клим привел ее к причалу, где ярким пятном на темном фоне реки белел катер. Спрыгнул в кабину и потянул за собой, Катя скользнула в крепкие руки, а затем обхватила его за шею.

— Постой, — приблизилась и прошептала в самое ухо: — Мы же его перевернем!

Клим недоуменно посмотрел на нее, а потом запрокинул голову вверх и начал смеяться.

— Ты чего, — испугалась Катя и попыталась зажать ему ладошками рот, но он снова оплел ее своими осьминожьими щупальцами так, что она шевельнуться не могла. Только воскликнула возмущенно: — Можно потише ржать, сейчас весь офис на берег сбежится? И прекрати меня душить!

Клим прижался лицом к ее волосам, потом потерся небритой щекой о ее лицо.

— Как же я выдержал без тебя эти полгода, моя невозможная девочка?

Она провела губами по одуряюще пахнущей шее, Аверин еще крепче сжал объятия и поймал ее губы, прошептав:

— Такая сладкая… моя девочка…

Он целовал ее долго и неторопливо, будто пробовал на вкус, а ей все время хотелось сорваться в тот, другой темп, бешеный и неукротимый.

— И правда, перевернем, — пробомотал Клим, с трудом отрываясь от ее губ, затем прикусил подбородок, — садись и даже не смотри на меня, потому что точно утоплю!

Конечно, она на него смотрела. Глаз отвести не могла! Мысли о том, что сейчас самые смелые сны станут явью, будили в теле что-то дикое и невообразимое, но теперь можно было не прятаться и не заталкивать эти желания в дальний угол, а напротив, представлять все настолько реально, что все плыло вокруг.

Клим включил прожектор и стоя рулил катером, Катя видела, как напряжены его мышцы, она подвинулась ближе, обвила рукой литую ногу и прижалась щекой к бедру.

— Катя, …! — Клим хрипло ругнулся сквозь зубы, она улыбнулась и закрыла глаза. Было так спокойно обнимать его, как будто в нее вливалась его сила, его уверенность, он с ней, и теперь все будет хорошо…

Катер мягко причалил, и Катя открыла глаза. Они стояли в небольшой заводи у внушительно нависающего над водой дома — выходит, доплыли до «большой воды»? От причала прямо к навесной террасе вела лестница, а сама терраса была выполнена в виде палубы корабля. Наверное, днем дом напоминал спрятанную за ивами пиратскую шхуну, Катя его точно не видела, потому что она бы такое чудо ни за что не пропустила.

— Что это за дом, Клим? — спросила тихонько, все еще держась за его ногу. — Там кто-то есть?

— Никого, — Клим легко вскочил на причал и протянул руку Кате, — это дом моего дяди, и катер его, он улетел на рыбалку.

— Улетел?

— Да, в Мексику, в Кабо-Сан-Лукас, там говорят очень крутая рыбалка.

Он наклонился и поднял ее, привлекая к себе, проводя рукой по волосам, в его глазах отражались блики лунной дорожки, и Катя замерла, настолько завораживающе сейчас выглядели эти глаза.

— Ты очень красивая, — сказал он, вглядываясь в ее лицо, и у нее все перевернулось от этого взгляда. И дальше вырвалось совершенно непроизвольно:

— Я хочу тебя, Клим.

Это сработало как спусковой механизм. Аверин подхватил ее на руки и легко взбежал по лестнице к дому. В этот раз добраться до спальни у обоих просто не хватило выдержки. Клим целовал ее так ненасытно, так жадно, будто теперь в свою очередь напитывался ею через поцелуи.

— Моя, ты же моя, а от меня сбежала… — горячий шепот проникал в подкорку вместе с запахом этого до одури желанного мужчины. Теперь, выходит, ее мужчины…

Губы, пальцы, руки. Поцелуи как укусы, прикосновения как ожоги, объятия как схватка… И ничего она себе не надумала, правда, все так и было. Они с Климом слились буквально в одно целое, и никогда она не ощущала себя такой эфемерной, такой невесомой. Переплетение их тел — самое гармоничное и правильное, что могло случиться в этом мире, но более этого она чувствовала переплетение душ, это и радовало и пугало одновременно.