Она с усилием выдернула руку, взялась за полотенце и медленно потянула за край. Полотенце упало к ногам, а Катя тыльной стороной указательного пальца сняла с его щеки каплю, упавшую с влажной пряди.

 — Ты мокрый, — и не успела договорить, как в губы впечатались губы Клима.

Они и правда изголодались оба, он так ощутимо прихватывал ее кожу зубами, что ей казалось, это оголодавший хищник вонзается клыками в податливое тело добычи, которую долго выжидал, преследовал и, наконец, получил в полное и безраздельное владение.

«Моя… Невозможная… Сумасшедшая… Любимая…» Он этого точно не говорил, Катя знала. Как он мог говорить, если стоило ему оторваться от нее губами, как она снова подставлялась под них, и его хватало только на рваные, хрипящие звуки? Она вздрагивала от этих звуков, вызывающих в ее теле не волны, а целые цунами. И в свою очередь тоже хрипло, отрывисто дышала.

Она только попыталась спросить, но Клим мотнул головой, выдохнув: «Нет… Хочу тебя так, первую…» Катя чувствовала, какой он горячий и упоительный, и понимала — все, что было раньше, было лишь прелюдией. Теперь они до конца вбирали в себя друг друга, и ближе, сильнее, проникновеннее уже невозможно. Она тоже не могла говорить, воздух выбивался из легких, не оставляя сил на слова, на все, кроме одного.

 — Клим!.. — даже не слово, короткий вскрик, но ему хватило, чтобы захватить ее локтем за шею и прижать к кровати, обездвижив тяжелым телом. Когда она обрела способность дышать и открыла глаза, то, снимая с его виска ползущую каплю пота подушечками пальцев, продолжала шептать: — Клим!.. Клим…

Катя проснулась в постели своего мужа и, зажмурившись, жадно потянула носом, вдыхая его аромат. Его здесь много — постель пахнет Климом, да она сама ним пропиталась! Провела рукой по подушке, рука погладила прохладный шелк. Наверное, он пошел в душ, вчера они туда так и не добрались. И почти провалившись обратно в сон, вдруг ясно различила знакомый стрекочущий гул. Вертолет? Так рано? А потом будто вонзили в нее что-то, вскочила и заметалась по спальне в поисках одежды.

Ее платье, разорванное от плеч до самой талии, едва сейчас можно было так назвать. Она отодвинула слайд просторного шкафа и схватила первую попавшуюся футболку. Сбежала вниз по лестнице, натягивая футболку чуть ли не на бегу, и понеслась к вертолетной площадке.

 — Клим! — начала кричать еще от порога, — Клим, останься! Не уезжай! Клим…

Он как раз садился в вертолет, обернулся на ее голос, но шедший следом один из охранников закрыл от Кати мужа, а потом и дверь. Внезапно кто-то навалился сверху, сбив ее с ног и припечатав к земле.

Она брыкалась и отбивалась, но преследователь был намного сильнее.

 — Куда вы под лопасти лезете, Катерина Дмитриевна, — услышала над ухом сердитое, — хотите, чтобы вас в фарш порубило?

Вертолет скрылся за деревьями и взял курс в сторону Барселоны. И тогда Катя попросила:

 — Игорь, дай мне встать!

Тяжеленный пресс исчез, а потом ее рывком подняли с земли и отряхнули. Она лишь вздохнула, когда охранник Игорь принялся осматривать ей коленки. Ну ссадины, ну и что? Отмахнулась от помощи и побрела к дому. Этот зануда Аверин обещал увезти Клима в Мексику, но забыл сказать, что вылетают они на следующий день с утра.

Клим вышел на связь только вечером следующего дня, и то, позвонил не ей, а няне Галине. Та отвела детей в детскую, где отец и раньше разговаривал с ними с большого экрана. Кате не обязательно было идти, ее никто и не звал, но она не смогла побороть искушение хоть одним глазком взглянуть и все. Что жив-здоров и с ним все хорошо.

Вошла неслышно и прислонилась к дверному косяку. Муж был невыспавшимся и каким-то задумчивым, но при этом все равно умудрялся выглядеть в костюме умопомрачительно. Что ж, посмотрела и хватит, она повернулась двери.

 — Катя, — услышала за спиной. Обернулась и увидела, что он смотрит в упор. Ваня безуспешно пытался схватить отца за уши, чтобы повернуть к себе, тот сверлил глазами Катю. — Постой.

 — Что ты хотел? — она даже губу прикусила. Ни за что на свете не признается ему, как ей без него плохо.

 — Катя, мы вчера не предохранялись, — теперь она увидела, что муж сидит в кресле, а потом он подался вперед, к ней, будто собирался перешагнуть с той стороны экрана в комнату. — Поэтому я хочу тебя попросить, если будешь что-то знать, не молчи. Я хочу быть в числе первых, кто узнает новость после тебя. Если она будет. Любая…

 Она и не пыталась ничего говорить. Что тут скажешь, «Почему ты не остался?» или «Я так просила тебя не уезжать»? В сложившейся ситуации это было совершенно излишне, глупо и самоуверенно. Катя кивнула, сдержанно попрощалась и вышла.

Вечером неожиданно доставили цветы. Катя стояла, спиной вжавшись в стену, и ошеломленно смотрела, как мимо нее в спальню несут бесконечные охапки роз, цвет которых точь-в-точь совпадал с цветком в сейфе. Последним один из охранников внес объемный пакет, наполненный такими же лепестками. На тумбочке завибрировал телефон.