Ха. Я даже не заметила. С другой стороны, здесь все пахнут пивом.

— Должны же мы привыкнуть к новому климату, — говорит Линден, нахально улыбаясь Брэму.

— Сейчас одиннадцать утра, — замечает Стеф.

— Нет, звучит правдоподобно, — говорю я им. Затем поворачиваюсь к Брэму. — Отведи меня к своей женщине.

Затем следую за Брэмом в коридор к номеру на другой стороне, оставляя Стеф, Линдена и Тру разбираться с беспорядком. Конечно.

Брэм проводит карточкой, и мы заходим внутрь.

В номере темно.

Шторы закрыты.

К черту этот шум.

Брэм вставляет карточку в слот, и я включаю свет.

Николь и Ава вырубились на кровати.

— Проснитесь! — кричу я, прикладывая ладони ко рту.

Кто-то в номере над нами стучит, прося вести себя потише.

А Никола даже не шевелится.

Брэм вздыхает.

— Давайте, девочки, просыпайтесь.

Только теперь Ава шевелится, медленно садясь.

— Что... папа? — спрашивает она, оглядывая комнату. — Где я?

— Ты в Эдинбурге, детка! — кричу я, подбегая к ней с намерение защекотать ее. Несмотря на то, что Аве семь (или восемь, не могу уследить), она все еще боится монстра щекотки.

— Кайла! — кричит она, а потом ее глаза расширяются, когда я начинаю щекотать ее. — Нет, нет, нет. Так нечестно!

Между тем Никола все еще в отключке.

— Эй, эй, Ава, — говорю я ей, щекоча ее животик, — я перестану, если ты поможешь разбудить маму.

— Договорились, — соглашается она. Потом встает на кровати и начинает подпрыгивать вверх-вниз, вьющиеся каштановые волосы Николы летают по кровати.

Я раздвигаю шторы, чтобы яркий свет с улицы проникал внутрь, а Брэм ставит чайник, вероятно, чтобы приготовить чашку чая или растворимого кофе.

— О Господи, пожалуйста, перестань, — стонет Никола в подушку. — Меня сейчас стошнит.

Я выжидающе смотрю на Брэма.

Он пожимает плечами.

— Возможно, она немного увлеклась в самолете.

— Да, мамочка постоянно просила стюардессу принести еще бутылочек, — говорит Ава, продолжая прыгать. — Она выпила их все!

— Я бюс лтат, — бормочет Никола.

— А по-английски? — спрашивает Брэм.

Подруга приподнимает голову на дюйм.

— Я боюсь летать, ясно?

Потом она переворачивается на бок и, моргая, смотрит на меня.

— Кайла?

— А ты думала, кто здесь?

Улыбка медленно расползается по ее лицу, отчего слюна в уголке рта и следы на щеках от наволочки кажутся менее заметными.

— Кайла!

Я забираюсь на кровать рядом с ней и глажу ее по голове.

— Да, да, но не стоит обниматься, если тебя тошнит. Я зашла, чтобы разбудить тебя. Что я тебе говорила всю неделю? Не спи, когда приедешь, спи в самолете!

— Я пыталась уснуть в самолете, — говорит она, вздрагивая. — Поэтому и пила, только это не сработало. Просто дай мне еще пять минут.

— Я так не думаю, милая, — говорит Брэм, дергая ее за ноги. — Если остальные в состоянии бодрствовать, то и ты тоже. Кроме того, я узнал один секрет. Называется пиво. И мы с Линденом нашли прекрасный маленький паб за углом, идеальное место для того, чтобы выпить. Только надо дойти до него.

— Хорошая идея, — говорю я ему. — Я напишу Наташе и Джессике, дам знать, где нас можно найти. А потом все отправимся к нам в квартиру.

— А я передам это Малу и Мэйзи, — говорит Брэм. Я не поддерживаю контакт с этими кузеном и кузиной, так как одна из них живет в Глазго, а второй в каком-то другом месте, название которого я не могу ни произнести, ни вспомнить.

— Неужели Лаклан все еще не в курсе? — спрашивает Никола, затем медленно садится и вздрагивает.

Я отрицательно качаю головой.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я умею хранить секреты.

— Поверю, когда увижу, — говорит она с небольшой улыбкой.

— Итак, какой у нас план? — скрестив руки на груди и прислонившись к стене, спрашивает Брэм. — Мы удивим Лаклана после его тренировки?

— Да. Я хочу, чтобы вы все были там, а потом выскочили и устроили ему гребаный сердечный приступ. А завтра вечером будет вечеринка. Уверена, сегодня ты не наклюкаешься.

— Наклюкаешься? — переспрашивает Никола.

— Будешь в говно.

— Эй, — встревает Ава, — обкакаешься, да?

Я смеюсь, прикрывая рот рукой.

— Упс. Прости, да, я имела в виду обкакаешься. Не надо говорить «в говно», ладно?