Булл не только пригласил меня войти, но и заказал нам еды. По-хорошему, он должен был забрать свою еду и уйти, но пригласил меня войти. Может быть, его манеры одержали над ним верх, но мне кажется, что дело в другом. И я думаю, наш совместный ужин может спасти его от неловкости общения со мной в будущем.

Я смотрю, как он берет пару тарелок и вилок, прежде чем вернуться к столу. Одну тарелку он ставит передо мной, другую – во главе стола, достаточно далеко от меня.

— Садись здесь, пожалуйста, — указываю на стул, напротив меня. Почему-то мне не хочется, чтобы он был далеко от меня. Я хочу, чтобы он был как можно ближе ко мне… Хочу смотреть на его красивое лицо...

— Хорошо, — сдаётся он и присаживается на стул напротив меня.

— Извини, я… я не хотела быть грубой. Конечно, ты можешь сесть куда угодно, но мне кажется, удобнее и легче делиться едой, ведь контейнеры все рядом со мной, — быстро добавляю и смотрю на Великана. Он борется с улыбкой, и все его тело сотрясается от беззвучного смеха.

— Все в порядке, малышка, — и он начинает снимать крышки контейнеров.

Я наблюдаю, как он, ловко орудуя ложкой, накладывает огромную порцию еды в свою тарелку. Видимо он привык есть один, раз не предложил даме сначала наполнить её тарелку. Но быстро вспомнив о манерах, Булл, наполнив ложку, протягивает её мне и я, схватив свою тарелку, чтобы он мог наполнить её… опять попадаю в сети своей «удачи». Тарелка выскальзывает у меня из рук и с грохотом разбивается о мраморную столешницу.

Боже, как же стыдно!!! Я задыхаюсь от обиды и своей неуклюжести. Слёзы быстро наворачиваются на глаза, и я изо всех сил стараюсь сдержать их.

— Мне так жаль, — спешу сказать я и тянусь руками, чтобы убрать осколки. Булл кладёт ложку в контейнер, и хватает меня за запястья. Я смотрю ему в глаза, чувствуя, как лицо горит от смущения. Боже, он больше никогда пригласит меня сюда. И его можно понять. Я всего несколько минут в его квартире, а уже умудрилась едва не упасть на его кухне, разбить ему посуду.

Сейчас он точно выставит меня за дверь.

Но…

— Не трогай их, — отдаёт приказ Булл и кладёт мои руки обратно мне на колени. — Ты можешь порезаться.

Он быстро собирает осколки, относит их в мусорное ведро, и возвращается с новой тарелкой.

— У тебя есть бумажные тарелки? Не хочу разбить ещё одну, — пытаюсь улыбнуться. Сердце в груди замирает от понимания, что, скорее всего, это первый и последний раз, когда сексуальный Великан, приглашает меня к себе.

— Ничего страшного. Это всего лишь тарелка, — спокойно говорит он и, протянув руку, берёт свою тарелку. Хрясь… Тарелка разбивается, когда Булл бьёт её об край стола. — Теперь мы оба это сделали.

Я улыбаюсь от души, когда Великан бросает осколки своей тарелки в мусорное ведро и, взяв себе на кухне новую, возвращается. Он улыбается мне в ответ и, устроившись на стуле, наполняет мою тарелку «горой» вкусностей.

И в этот момент я понимаю, что, наверное, влюбилась в него.

Булл

Этой ночью мне опять не удаётся толком поспать. Впрочем, как и прошлые пять ночей. С тех пор как познакомился с Тинни, я не могу выбросить её из головы. Я провожу дни около двери, прислушиваясь и каждый раз из-за малейшего шороха, смотрю в глазок, надеясь хоть мельком увидеть её.

В тот вечер, когда она была здесь, мы почти не разговаривали. По крайней мере, я. Она же рассказала мне о том, как зарабатывает на жизнь дизайном мягких игрушек. Никогда не слышал о чем-то подобном, но, видимо, это большой бизнес.

После ужина я проводил её до двери, и она поблагодарила меня за «весёлый» вечер. Был момент, когда я хотел наклониться и поцеловать её, но потом струсил. Я послал ей ужин в качестве приветствия, и она, вероятно, просто была вежлива, когда решила поужинать со мной. Уверен, ей не терпелось поскорее выбраться отсюда и вернуться домой.

И я её понимаю. Кто захочет проводить время с молчуном гигантского роста? Я почувствовал себя полным идиотом, как только она вышла за дверь.

Закончив заниматься, кладу штангу на перекладину и хватаю полотенце. Вытираю пот со лба и иду на кухню за водой. Секунду спустя вновь смотрю в глазок входной двери, но Тинни не видно и я, вздохнув, возвращаюсь в кухню. Смотрю на буханки хлеба, который испёк прошлой ночью, когда не смог заснуть. Я научился печь хлеб в прошлом году и довольно хорош в этом деле. Я сделал четыре разных буханки и отложил одну для Тинни, на случай если увижу её.

Но раз уж возможности с ней «встретиться случайно» у меня нет, придётся постучать в её в дверь. Ведь надежда умирает последней? Верно?

Быстро приняв душ, натягиваю шорты и футболку. По телу проходит дрожь, так как я не привык носить одежду. Но если покажусь Тинни без рубашки, то это будет немного более пугающим, а я не хочу, чтобы между нами была неловкость. Я должен был сказать ей, что хорошо провёл с ней время тем вечером ещё на следующий день. Но годы неуверенности убедили меня, что никто не может увлечься мной.