— На всякий случай перебрось их сюда, пусть разместятся на первом этаже.

Эйкар вопросительно поднимает брови, но приказ выполняет, задействовав для этого артефакт связи. Я же прикидываю вероятность мятежа среди солдат гарнизона — маловероятно, что нападение на тюрьму связано с военными, но если среди последних есть желающие ударить в спину, то сейчас для этого вполне благоприятный момент.

Через десять минут в холле появляется Джойл, сообщающий о том, что его добровольцы и призванные заняли позиции в центре города. А следом и Кравнец, докладывающий о принятых мерах. Он же извещает о том, что удалось опознать тела нескольких человек, убитых при нападении на тюрьму — все до одного, родственники арестованных членов «Белого дня». Им удалось захватить ворота, каким-то образом уговорив охрану открыть калитку для персонала, но вот дальше продвинуться не вышло — нарвались на обходной патруль, с которым завязалась перестрелка, а дальше подоспели караульные из дежурной смены и атакующие отступили.

Учитывая, что на улицах никого не обнаружено, в дело вступает Канс — офицеры канцелярии, вместе с солдатами гарнизона и полицией отправляются к родственникам членов «секты», проводя досмотры и опросы. Отдельная группа отправляется в саму тюрьму, чтобы допросить арестованных — необходимо выяснить, кто из их родственников мог оказаться способным на организацию атаки. Вполне вероятно, что они тоже разделяли воззрения «сектантов», но почему-то избежали ареста.

Сам же я поднимаюсь на второй этаж, где устраиваюсь в столовой для местных чиновников. Сюда же поднимается Эйкар, тоже оставшийся в здании. Усевшись напротив, старый маг просит официанта принести чашку сорка и глянув на меня, осторожно спрашивает.

— Кирнес — что будем делать с телом Айрин? Я заморозил его заклинанием, но не вечно же держать…труп на хранении. Тем более, что мы скоро выдвинемся за пределы города.

Сжав губы, наблюдаю за тем, как официант приносит чашки крепкого сорка и заметив торчащий из кармана жилетки предмет, останавливаю парня.

— Это что у тебя, портсигар?

Тот, на секунду смешавшись, достаёт металлическую коробочку и держа в одной руке портсигар, а во второй поднос, неуверенно отвечает.

— Он. Но я не курю здесь, вы не подумайте — только на улице.

Чуть качнув головой, протягиваю руку.

— Я не по этому поводу. Мне бы сейчас одну сигарету.

Официант, секунду поколебавшись, вкладывает мне в руку портсигар.

— Почту за честь вручить подарок, Ваше Императорское Величество. У меня есть ещё один, не беспокойтесь.

Зачем-то дважды кивнув, парень удаляется, а я достаю сигарету, крутя её между пальцами. Эйкар, закончивший работу со связкой по проверке сорка на на наличие яда, упирает в меня вопросительный взгляд и я сам пускаю в ход нотную комбинацию, создавая в воздухе крохотный огонёк, от которого и прикуриваю. Вредную привычку я бросил ещё в старом мир, лет десять назад. Но сейчас не самая подходящая обстановка, чтобы переживать за свои лёгкие. Да и восстановить их в случае необходимости, думаю будет вполне возможно.

Затянувшись, выдыхаю дым в сторону и перевожу взгляд на старого мага.

— Ты уверен, что её нельзя вернуть? Оживить? Зацепиться за какие-то части разума?

Тот медленно качает головой.

— Я всё понимаю Кирнес, но такими возможностями не обладал ни один маг на всём протяжении истории. Можно поймать разум в кристалл или стать призраком при успешном применении нужной комбинации или наличии артефакта. Как вариант — превратить самого себя в лича или хранить с десяток юных копий тела в запасе. Последнее правда, фактически запрещено текущим договором между Хёницем и престолом — ограничений столько, что свежую плоть, по сути может получать только небольшая часть преподавателей университета. Остальные маги, пусть и живут крайне долго, но всё равно медленно стареют.

Видимо поняв, что свернул в своей речи не туда, делает паузу.

— Это всё к тому, что вернуть сознание Айрин невозможно. Её разум уже мёртв. Тело, ты конечно можешь оживить, но…сам понимаешь — это будет лишь некроконструкт.

Снова затягиваюсь сигаретным дымом и опускаю взгляд на столешницу. Пожалуй, именно нежелание решать что-то по поводу тела виконтессы и было источником моей бурной активности за прошедший день — хотелось вымотать себя так, чтобы точно не было сил об этом думать. Подсознательно кажется, что если закопать её тело, то исправить ничего точно не удастся. А пока она лежит где-то замороженной, шанс вроде как сохраняется. Хотя, если верить словами Эйкара, то это действительно невозможно. Но сознание всё равно сопротивляется этой мысли, вынуждая уточнить.

— А подгорные? Схоры? У кого-то из них есть подобная магия?

Эйкар тяжело вздыхает.

— Если бы такое было возможным при помощи любой магии — я бы тебе сказал. Пусть даже, для этого пришлось бы вырезать население пары городов, принеся их в жертву. Но я повторюсь — это невозможно. Ни один из магов, независимо от расы и места обучения, на такое не способен.

Пока он говорит, в голове рождается ещё одно предположение, но Эйкар как-то догадывается о сути грядущего вопроса и отвечает ещё до того, как я открываю рот.

— Схэсс на такое тоже не способен. За всё время существования их династии, ни один человек не вернулся из мёртвых.

Звучит логично, но меня всё равно терзают сомнения. Как там Джойл сказал о Схэссе — он пожирал разум своих детей, чтобы заполучить их тела. Да, это не то же самое, что вернуть чьё-то сознание, но тем не менее Рэн близко знаком с этой сферой магии. Более того — перемещение и слияние сознания, можно назвать одной из его сильных сторон. Подняв глаза на Эйкара, уточняю.

— Ты уверен, что он не в курсе, как это можно сделать? Схэсс способен многое сотворить с разумом — мы в этом уже убедились на практике.