Шрифт:
Уже позже, когда моя жизнь – личная, творческая, профессиональная и социальная – пошла вразнос, я быстро поднялся до вершины.
С нее спрыгнул без труда, но без радости: лишенная искусственного притока эндорфинов, жизнь сделалась равномерно серой.
Сейчас она напоминает снимок, к которому кто-то применил Фотошопскую команду «обесцветить
* * *
Но все написанное выше к Литинституту отношения не имеет.
Написал я это лишь для того, чтобы донести до вас две вещи.
Во-первых, пьянство для художника столь же естественно, как озеро для водоплавающей птицы.
Во-вторых, не все птицы водоплавающие; некоторые живут на суше и ничуть тем не тяготятся.
* * *
А завершу я главку цитатой из дневника писателя Юрия Нагибина:
«…в России тронуть пьянство, значит, убить литературу.»
5
Что касается разврата, я выскажу глубоко прочувствованное мнение.
* * *
Человек – не марсианин и не электронный гаджет, его образ поведения диктуется тремя основными инстинктами.
Напомню их, не будучи уверенным в читательских знаниях.
Первый – инстинкт сохранения жизни, второй – пищевой. Они диктуют живому существу правильный образ поведения для собственной сохранности.
Третий – инстинкт продолжения рода – направлен не внутрь, а наружу.
Он связан с необходимостью всего вида, а каждым отдельным представителем движет удовольствие, заложенное природой в процесс.
У человека 3-й основной инстинкт формирует либидо, то есть сексуальное влечение.
Я беру смелость утверждать, что именно либидо – и только оно! – является двигателем любого творческого процесса.
* * *
Урожденный художник начинает творить в период своего биологического созревания, хотя позже может казаться, что им движут иные чувства.
Не буду углубляться в психологию проблемы, о том написано уже много и гораздо квалифицированней.
Подчеркну лишь, что истинное искусство всегда чувственно, поскольку основывается на чувствах.
Причем сказанное относится к искусствам всех видов и всех направлений.
* * *
Быв в свое время живописцем и графиком, отмечу, что сильнее всего чувства проявляются в изобразительном искусстве.
По-настоящему сильные полотна с обнаженной натурой писали только художники-мужчины.
Единственной художницей другого пола, оставившей после себя экспрессивные женские «ню», является Зинаида Серебрякова. Но она была лесбиянкой и относилась к своим моделям с нетрадиционной, но реальной чувственностью.
Аналогичным примером роли полового влечения в живописи служит гомосексуалист Константин Сомов, не написавший ни одной обнаженной женской натуры.
Когда кто-то утверждает, что нельзя возжелать Венеру Милосскую, я с этим человеком даже не спорю; мне становится просто смешно.
У древних греков – этих детей цивилизации – чувственная основа искусства видна в любой скульптуре.
Не возжелав модель, скульптор не смог бы создать Венеру – с этим вряд ли кто будет спорить.
Но я скажу большее: в процессе работы художник начинает испытывать желание и к своему творению.
Это может показаться диким человеку, не являющемуся художником, но это именно так.
Миф о Пигмалионе, возжелавшем изваянную Галатею, имеет под собой реальную основу.
Желание, владевшее скульптором, остается в статуе на века и тысячелетия.
Однажды в молодости мне пришлось провести долгое время в ситуации, когда единственной женщиной у меня была копия Венеры Милосской.
Той самой, которую якобы нельзя возжелать.
Долгие часы я проводил над ватманом, набрасывая ракурсы древней гречанки – и при этом мною владело такое плотское желание к статуэтке высотой 50 см, какое я редко испытывал к женщинам из плоти.
О нескромных порывах, обуревавших меня, свидетельствует десяток сохранившихся карандашных рисунков.
И каждый из них, подпитанный моим желанием, перешедшим от скульптора через копию его работы, пышет жаром истинной чувственности.
О чем говорит обложка мемуара «Тропа на вершину Олимпа
* * *
Возвращаясь к искусству слова, подчеркну, что большинство поэтов начинает свой путь с любовной лирики.
Причем, как правило, толкает их либидо неудовлетворенное.