– Я сейчас что-нибудь дикое сделаю!
– Глаза у него вправду стали диковатые, похоже было, что он может что-нибудь выкинуть несообразное. Он постоял минуту, весь напрягшись, стискивая ей руки, потом разом коротко с силой выдохнул воздух, толчком опустив тяжелые плечи, смущенно хмыкнув, отвел глаза от ее лица и разжал руки.
– Даже вот сказать тебе ничего не умею.

– Пойдем?
– сказала Виола и взяла его за руку. Они сделали вместе только несколько шагов, и он, точно споткнувшись, остановился.

– Подожди, странно, что именно теперь я вспомнил... Мне бы одну телеграммку отправить. А? Я быстро.

Он, нагнувшись, заглянул в окошечко и взял оттуда телеграфный бланк. Виола, облокотившись о конторку, близко следила за его рукой, пока он писал адрес старых, все еще подлежащих сносу розовых бараков, фамилию Дрожжина, текст и подпись.

– Что это за человек?
– спросила Виола.

– Люди. Их двое. Хорошие. Не очень-то счастливые и до того неустроенные! Пускай приезжают?

– Пускай. Мы им поможем строить хижину?.. Да?..

Они вместе подошли к окошечку, Орехов сунул телеграмму и стал доставать деньги.

– Что это еще за текст?
– сварливо спросила девушка из окошечка, пересчитывая количество слов.
– Даже не знаю. Непонято.

– Там поймут, - мягко сказал Орехов.
– Это секретная. Шпионская.

– Глупостей мне не говорите. Что за текст: "Жить можно". Розыгрыш?

– Ну давайте припишем: "Привет Вовке".

– Телеграфная связь не для шуточек, - девушка, презрительно размашисто черкая карандашом, выписала и с треском оторвала от книжки квитанцию, обрывая разговор.

1968