— Что теперь станет с жителями деревни?

— Им помогут похоронить павших, восстановить дома тем, кто захочет остаться. Но думаю, что многие уйдут на новое место. Я выделю им охрану.

— А почему на этих людей напали? Это ведь не богатый город и не крепость, какой смысл в подобной жестокости?

— На твой вопрос есть два ответа и ни одного. Но об этом после и в другом месте.

К десятому колоколу все жители деревни, кто мог стоять на ногах, собрались на площади. Вместе с ними пришли солдаты и те, кто прибыл вчера с правителем. Сам Хальвард занял место в кресле по центру, рядом с ним встал Ульф, чуть позади — начальник пограничного отряда. Пленников согнали в кучу посреди открытого места, вид у них был жалкий. Когда стих звук колокола, Хальвард поднял руку, призывая всех к тишине. Все разговоры смолкли, только взгляды погорельцев были красноречивее любых слов. Ульф вышел вперед и заговорил:

— Я, предводитель войск Недоре, Миаты и Зеленый островов, Ульф Ньорд по прозвищу Черный Волк, от имени своего правителя, а так же от имени Империи и согласно ее законам, обвиняю этих людей, — жестом он указал на связанных, — в том, что они нарушили границы герцогства, принесли войну, кровь и смерть невинным жителям империи. В доказательство своих слов я готов представить свидетелей нападения. В качестве наказания по законам империи, те, кого признают виновными, должны быть сожжены заживо на главной городской площади. Однако по приказу правителя Хальварда Эйлерта Эйнара, я объявляю о том, что виновные будут повешены на месте, а тела их не будут приданы достойному погребению, ибо те, кто убивает женщин и детей не достойны найти успокоения ни в воде, ни в земле, ни в воздухе. Есть ли присутствующих те, кто хочет выступить с опровержением моего обвинения или приговора вашего правителя?

Но над площадью висело мертвое молчание.

— Если ли среди обвиняемых те, кто может доказать свою непричастность?

И вновь тишина стала ответом.

— Тогда, по закону и праву обвинителя, я приказываю каждому из этих людей по одному выйти и предстать перед судом.

Охрана вывела первого из пленников вперед. Тот дрожал и с бессмысленной надеждой скользил взглядом по толпе вокруг. Черный Волк тем временем продолжил, вновь обращаясь к жителям деревни.

— Есть среди вас те, кто под присягой могут подтвердить виновность этого человека? Те, кто видел своими глазами преступление, в котором я обвиняю этих людей?

— Я видел, — отозвался из толпы хмурый чернобородый мужчина с перевязанной головой. — Клянусь небом, я видел, как он — его палец указал на связанного, — застрелил мою жену.

— Я тоже видел! — отозвался еще кто-то, а затем еще и еще.

Пленник окончательно потерял контроль над собой и рухнул на колени в пыль, обращаясь только к правителю:

— Умоляю, пощадите!

Но Хальвард ни словом, ни жестом не ответил на этот крик. Пленника оттащили и вывели следующего. Так продолжалось со всеми, кого в это утро привели на площадь. Один за одним разбойники представали перед толпой, и каждый раз находились свидетели их преступлений. Единственным, кто держался относительно достойно, оказался главарь банды. Он не стенал и не просил о милости, только смотрел на людей с холодным презрением, покорно принимая свою судьбу.

Последним вывели на суд тощего паренька, почти мальчишку. Тот был испуган настолько, что ноги его уже не держали, а из глаз текли слезы. На секунду Йорунн стало жалко парня, а потом перед глазами встали картины сгоревших домов и изуродованных тел, жалость отступила. И тут произошла заминка.

Никто из присутствующих не обвинил парня, никто не смог припомнить его ни на пожарах, ни среди сражавшихся. Ульфу пришлось дважды повторить свой вопрос, но толпа молчала. Внезапно в задних рядах возникло какое-то шевеление, люди расступались, пропуская вперед совсем юную девушку с пепельными косами. Та громко и быстро что-то говорила на диалекте, который Йорунн разбирала с трудом, и указывала на дрожащего парня. Следом за ней из толпы протолкался старик, придержал девушку за плечо, а потом обратился к Ульфу:

— Мой лорд, меня зовут Стенгат, а это моя внучка, Стрыя. Мы пришли издалека и лишь недавно поселились тут, плохо знаем ваш язык. Но внучка говорит, что этот человек спас ее в злополучную ночь. Он помог ей выбраться из окна дома, а потом укрыл под старой лодкой в лопухах у причала. Если бы не он, — старик смотрел краем глаза на внучку, вцепившуюся в его руку мертвой хваткой, — она бы погибла там.

— Что скажешь об этом? — Черный Пес повернулся к парню. — Правда ли это?

Парень несколько раз кивнул, боясь поверить в неожиданное спасение, а затем, словно в омут бросился:

— Позвольте сказать! Я не воин, я всего лишь раб, я должен был мыть котлы, таскать дрова для костра или готовить. Нет на мне крови, пощадите! — и он протянул руки в умоляющем жесте.

— Подойди ко мне, — приказал Хальвард. Парень подошел на негнущихся ногах. — Посмотри мне в глаза и поклянись своей жизнью, что не поднимал ни меча, ни руки ни на одного подданного империи.

— Клянусь всей своей жизнью и небом, мой господин, нет на мне вины! — губы паренька дрожали, он размазывал слезы по лицу грязным рукавом.