Йорунн почувствовала, как внутри всколыхнулась и опустилась волна силы, радостно приветствовавшей происходящее. Но ей внезапно стало страшно. Хальвард медленно обернулся к ней и жестом пригласил войти внутрь. В храме, кроме них двоих, не было ни единой живой души, да и храмом это место можно было назвать лишь условно.

Тут чувствовалась торжественная сила, скрытая мощь, но не было ни стен, ни алтаря, ни статуи божества, перед которым следовало бы склонить голову. Только концентрические узоры на полу, указывающие на самый центр. Именно там и застыл правитель сумеречных земель, и в свете звезд фигура его выглядела угольно-черной.

— Тебе не стоит бояться, это место — одно из самых безопасных во всей империи. В первый круг могут пройти лишь те, кто пришел по доброй воле, чтобы увидеть Тьму и спросить ее совета, во второй — те, в ком живет темный дар. Посмотри в небо, оно прекрасно именно в такие безлунные ночи. Свет звезд, в отличие от земных драгоценностей, никогда не был запятнан ни кровью, ни распрями, он чист и священен для всякого, живущего под небесами. Но все, что ты видишь между звездами, заполнено Тьмой. Она — отсутствие света, обратная его сторона. В ней спрятано всё, что было, что будет, что есть сейчас. Всё, что может быть, всё, что могло бы случиться, но не случится уже никогда. В ней все наши тревоги, но в ней же и наш покой.

Хальвард медленно шел по кругу, а фигура его словно растворялась в окружающем мраке, теряя форму. Только голос звучал ровно, обволакивая все вокруг бархатным покрывалом.

— Все предметы в мире отбрасывают тени, любая тень — часть великой Тьмы, пронизывающей наш мир с момента его создания. Обычные тени послушны нашей воле и повторяют любое наше движение. Но иногда в мир приходят те, кто несет на себе благословение ночи, те, кто может приказывать Тьме, и кого она будет слушаться беспрекословно. Такое происходит очень редко, поскольку эта сила не является стихийной. Она — часть нашего естества и нашей сути, первоначальная, неотделимая. В ком-то ее меньше, в ком-то больше, но в основном уровень этой магии невысок даже у очень одаренных. Обычно для того, чтобы потенциальная сила проявила себя нужны особые условия, некий толчок, который заставляет сознание активизировать мощь теней. Нередко темные маги уничтожали сами себя сразу после обретения силы, так как не могли справиться с ее потоком. Потому нас так мало и каждое пришествие в мир истинного темного — явление редкое и отчасти опасное. Тебе повезло: ты носила в себе благословение Тьмы довольно долго, но не задействовала силу. И все же, этого хватило, чтобы тебя выбрали и привели сюда.

Хальвард остановился на месте, вновь обретая очертания, только радужки глаз остались залиты непроглядной чернотой, сквозь которую не пробивались даже огненные искорки.

— Если любой стихийной магией можно овладеть частично, покорив стихию ровно настолько, сколько позволяют твои возможности, магией Тьмы можно управлять, лишь полностью впустив ее в свое сердце и разум. Ни колебаний, ни сомнений, только принятие и полное объединение в мыслях, чувствах, в каждом глотке воздуха. Ты должна полюбить ночную тьму с той же силой, с которой любишь солнечный свет. Если сможешь почувствовать ее, впитать каждой частью тела и сознания, то она подчинится тебе без остатка, выполнит любой твой приказ. Смотри, — он отступил на шаг назад и между его ладоней на уровне груди заклубилось облачко бурого тумана. Немного повисев в воздухе, оно внезапно выпустило крылья и устремилось ввысь, в считанные секунды превратившись в сокола. Сделав несколько кругов над площадкой, птица резко бросилась вниз, но, не долетев до земли пары метров обратилась в длинный тонкий клинок, который Хальвард ловко перехватил в полете и протянул Йорунн. — Возьми.

Йорунн нерешительно протянула руку и коснулась рукояти. Тяжелая, холодная сталь легла в ладонь, словно совершенно обычное оружие. Йорунн качнула клинок в руке, привыкая к его весу, но не успела опомниться, как оружие вновь поплыло дымчатыми клубами, а затем превратилось в водяной поток и с шумом разбилось о гладкие плиты пола. Секунду вода ловила отражения звезд, а затем просто исчезла, слившись с окружающим мраком. Хальвард продолжил.

— Тьма позволяет тебе чувствовать на расстоянии. Чем больше расстояние, тем сложнее, чем ближе, тем четче и ярче будут ощущения. Однако, если ты пытаешься рассмотреть будущее или прошлое, то предсказать результат практически невозможно. Тени, ложась на предметы, теряют свою изначальную форму, поэтому события, если ты смотришь на них через Тьму, тоже могут искажаться. Ты можешь увидеть как ничего не значащие образы, так и истинные события, но измененные твоим восприятием или прежним опытом. И даже умудренные годами старцы не смогут разобрать, где правда, а где всего лишь отражение истины. Впрочем, при должном упорстве можно научиться видеть эмоции и поступки, такие, как страх, отчаяние, ложь, убийство, насилие. Всё это оставляет отпечаток в человеческой душе, и отпечаток этот ближе к тени, чем к свету. К примеру, я отлично вижу ложь, для меня она подобна липкой грязи, что покрывает одежду.

— Тьма изменчива, — продолжил правитель, заставляя подняться с земли тени, которые отбрасывала его фигура в свете огоньков. Те охотно поднялись и закружились в плавном танце, то взлетая выше головы Йорунн, то вновь растекаясь по гладкой поверхности камня, — может принять практически любой вид. Но у каждого носителя есть наиболее стабильная теневая форма, к которой стремиться Тьма, оставленная без прямого приказа. Для кого-то это теневой двойник, для кого-то четвероногий спутник, у кого-то тьма сжимается до небольшого украшения или элемента одежды, размер и форма в данном случае не имеет никакого значения. Такие теневые воплощения, связанные с носителем, принято называть истинным обликом мага. Обычно они сокрыты от всех, даже от обученных, потому как являются частичным отражением внутренней сути мага, могут раскрывать слабые стороны носителя. Однако при желании ты можешь позволить кому угодно увидеть твой истинный облик. Именно в нем маг имеет максимальное соприкосновение с Тьмой, становясь с ней в прямом смысле неделимым целым, а потому эта форма является наиболее могущественной для всех теневых. В ней происходит первичное слияние носителя и его силы.

— А каков ваш истинный облик? — в голосе Йорунн скользили нотки страха.

— Думаешь, что готова его увидеть?

— Я хочу знать о вашей внутренней сути и ваших слабостях. И хочу знать, во что могу превратиться сама, если останусь рядом с вами, — тихо, но твердо ответила она.

Хальварду понравился этот ответ, легкая улыбка тронула его сжатые губы.

— Тогда смотри, — и он плавным жестом развел в сторону руки, отступив на шаг назад.

Звуки ночного леса словно разом отдалились и исчезли, спрятавшись за край сознания. Даже звезды умерили свой блеск в одно мгновение. Сначала Йорунн не поняла, почему плащ правителя сумеречных земель взвился вверх, словно поднятый внезапным порывом ветра, а затем ахнула от удивления, поняв, что за спиной Хальварда развернулись исполинские черные крылья. Они словно источали мрак, острыми окончаниями вспарывая ночную прохладу, затмевая звезды.

Тьма сочилась с кончиков крыльев, закручиваясь в воздухе легким туманом и бесследно таяла. Зрелище было пугающим и завораживающим одновременно. Человеческий силуэт снова потерял четкость, растворяясь в тугих вихрях темной энергии, только лицо и руки правителя сохраняли резкость очертаний.

Йорунн, словно зачарованная, сделала шаг вперед и протянула руку, чтобы прикоснуться к крыльям. Хальвард не сводил с нее напряженного взгляда, но подойти позволил. На ощупь Тьма оказалось мягкой, чуть шершавой и теплой. Йорунн провела рукой вдоль мягких изгибов крыла до самого кончика, а за ее рукой потянулась тонкая темная струйка энергии, обвилась вокруг ее запястья, скользнула вдоль руки, обняла за плечи и стекла к ногам, оставив после себя легкий отзвук тепла.